Жена профессора выглядела довольно жалко. Несвежая одежда уродливо смотрелась на ее крупном теле. Лицо, привыкшее к хорошей косметике, глядело рыхлым куском недопеченного теста. Взгляд направлен как-то книзу и вбок.
«Что ж ты, милая, смотришь искоса?» — невесело подумал Гордеев. А ведь в камере ей досталось. Царапина на щеке, мизинец на правой руке распух и отливал сизым.
— Я буду вашим адвокатом, — продолжал Гордеев, не услышав отчества обвиняемой.
— Витальевна, — запоздало подсказала Лена, не менее его пораженная увиденным.
— Оксана Витальевна, подпишите договор. Вот тут.
Он подвел ее к столу, вложил ручку в негнущиеся пальцы. Дублинская подписала не глядя.
— Садитесь.
Дублинская опустилась на стул и уставилась в зеленую, плохо окрашенную стену с влажными потеками.
— Оксана Витальевна, вы обвиняетесь в убийстве вашего мужа, Сергея Дублинского.
— Я это уже знаю, — почти не шевеля губами, произнесла Дублинская.
— Что вы можете сказать по этому поводу? Вы признаете обвинение?
— Нет. Я не убивала… — без всякого выражения ответила Дублинская.
— Во время обыска вы заявили, что не знаете, как в вашей квартире оказался нож со следами крови, откуда на вашей обуви и колесах автомобиля оказался грунт с места сожжения трупа и почему ваша обувь залита бензином.
— Да, я не знаю откуда это все, — отвечала Дублинская.
— Оксана Витальевна, — вмешался Гордеев, — а вы можете предположить, откуда это все взялось? Ведь не мог же этот нож, например, с неба свалиться.
Дублинская задумалась.
— Не знаю… Это не мой нож. У меня никогда такого ножа не было.
— Ваших отпечатков пальцев на ноже не найдено, — сказала Лена. — однако то, что нож найден именно в вашей квартире, в совокупности с другими уликами и стало основанием для обвинения.
— Нож могли подбросить, — возразил Гордеев.
— Это следует доказать, — сказала Лена.
— Скажите, — обратился Гордеев к Дублинской, — кто-нибудь мог вам подбросить этот нож?
— Не знаю…
— Может быть, у вас были чужие люди в гостях, конечно, после исчезновения мужа. Или не чужие? Припомните!
— Нет, — подумав, ответила Дублинская, — только родная сестра. А она не могла ничего подбросить.
— Может быть, вы замечали что-то странное в квартире? — не отставал Гордеев.
— Нет, — ответила Дублинская после недолгого колебания.
Лена посмотрела на Гордеева. «Ну что я тебе говорила?» — прочел он в ее глазах.
— Хорошо… Откуда на колесах вашего автомобиля грунт с места сожжения трупа?
— Не знаю…
— А на обуви?
— Не знаю…
— Вы можете объяснить хотя бы, почему ваши туфли залиты бензином?
— Не знаю… — в третий раз повторила Дублинская. — Но когда я их последний раз снимала, на них не было ни земли, ни бензина. Это я точно помню.
— Когда вы последний раз одевали эти туфли? — спросил Гордеев.
— Примерно неделю назад.
— То есть до пропажи вашего мужа?
— Да.
— И они стояли там, где их нашли? В прихожей?
Деблинская задумалась.
— Нет, — наконец ответила она. — Я их спрятала в шкаф для обуви.
— Вы уверены?
— Да. Дело в том, что я купила новые босоножки, а старые спрятала.
— И с тех пор не доставали?
— Нет. Я их ношу, когда дождь, а все эти дни стояла теплая погода.
— А согласно протоколу обыска, эти туфли были найдены в прихожей на полу, — заметил Гордеев, обращаясь не столько к Дублинской, сколько к Лене. Впрочем, та промолчала.
— Да, я помню, — сказала Дублинская, — я как раз стояла в прихожей, когда эксперт поднял с пола мои туфли. А шкаф они еще тогда не открыли.
— И как вы объясните этот факт?
— Не знаю… Я не могу это объяснить.
— На полу, в шкафу… — вмешалась Лена. — Какая разница? Важно, что на обуви были найдены следы грунта и бензина.
— Я думаю, это на самом деле очень важно, — ответил Гордеев.
— Итак, — обратилась Лена к Дублинской, — вы утверждаете, что около пяти ваш муж уехал, и с тех пор вы его не видели.
— Да.
— У вас есть версии, куда он мог поехать?
— Да, но… Мне бы не хотелось об этом говорить.
— Почему? — спросила Лена.
— Это личное… — Дублинская опустила глаза.
— Оксана Витальевна, поймите, любая деталь важна для следствия… — сказал Гордеев.
— Хорошо… Я скажу… Дело в том, что у Сергея была женщина на стороне… — Было видно, что это признание дается ей нелегко.
Лена кивнула:
— Итак, он поехал к своей любовнице Ирине Галковской, не так ли?
Дублинская подняла глаза:
— Вы все и без меня знаете… Да, я подумала именно об этом.
— И вас это задело — муж возвращается из загранпоездки и немедленно летит к любовнице? Не так ли?
Что-то Лена крутенько взялась за подследственную. Гордеев подался вперед, вдохнул, словно собираясь что-то сказать, но передумал.
— Нет. Я знала о существовании этой Ирины и принимала ее как неизбежное. Я и сама раньше…
— Да, вы тоже были аспиранткой убитого, прежде чем стать его женой, — кивнула Лена. — Скажите, а не было ли у вашего мужа врагов?
— Врагов? Таких, чтобы явных, — нет. Может быть, недоброжелатели в научных кругах, я не знаю. Я совсем отошла от науки в последние годы.
— Но он же наверняка рассказывал вам о своей работе. Вы же не могли жить в одной квартире и не разговаривать? — терпеливо спросила Лена.
