Все высказались в том смысле, что да, конечно продолжать, а Леопольд пусть пеняет на себя, сколько его ждали… Тот, у окна, нахмурился, подумал и стал читать стихотворение – незнакомое. Читал он великолепно: негромко, но очень слышно, выразительно, но без плюсовки, – так на памяти Марта читал только Майорош…
Все помолчали немного, потом кто-то сказал: «Браво, Норис», а кто-то: «Слишком уж в лоб», а кто-то: «Давай еще, Норис», и все это было похоже не на ординаторскую сумасшедшего дома, а на литературный клуб много лет назад…
– Можно – чужое? – спросил Норис и, не дожидаясь ответа, начал:
Позади тихонько стукнула дверь, народ завозился, пропуская вошедшего. Март оглянулся. Это был Петцер, он тихо, стараясь не производить шума, подошел, пожал руку Марту, потом Тригасу и сел на подставленный стул.
Потом Норис читал еще, потом читали другие, стихи были лучше и хуже, но почти все незнакомые, потом принесли гитару, и тоненькая женщина стала петь какие-то никогда не слышанные Мартом песни – оказалось, это Гейне, – и лишь через несколько часов все стали понемногу расходиться. Наконец остались только Петцер, Март и Тригас.
– Слушайте, Леопольд, – сказал Март, – как вам не стыдно? Вы такое – от меня скрывали! Я как свежим воздухом подышал.
– Вы по делу? – спросил Петцер.
– Даже по двум, – уточнил Тригас. – Во-первых, вами очень интересуется полицмейстер. Сегодня он меня минут двадцать допрашивал, и все вопросы как-то замыкались на вашем учреждении. Кто-то у вас тут умер, да? Короче, я сказал, что ничего не знаю и не желаю знать, но отвязался от него с трудом. Так что имейте в виду на всякий случай. А во-вторых, вот с ним неприятность случилась – прямо при мне.
– Что именно?
– Пти маль, – сказал Март. – В восемьдесят четвертом меня контузило, а где-то с восемьдесят шестого началось. И вот за последние дни – раз пять, наверное.
– Асамид принимали? – спросил Петцер.
– Да, – вздохнул Март. – Или ронтон.
– Это одно и то же.
– А мне казалось, ронтон сильнее, – сказал Март.
– Самовнушение, – усмехнулся Петцер. – Импортный препарат, упаковка красивая… Держите. – Он протянул Марту коробочку с таблетками.
– А феназепам есть? – спросил Март.
– Есть. Дать?
– Если можно, конечно.
– Всем все можно, – отозвался Петцер. В столе, где он искал, лекарства не оказалось. – Сейчас принесу. – И он вышел.
– Странный сумасшедший дом, – заметил Март.
– Да? – вмешался Тригас. – А ты чего ожидал?
– То есть как – чего? Это же нормальные люди!
– Поговори на эту тему лучше с Петцером, он тебе объяснит, кто нормальный, а кто нет…
Вошел Петцер, подал Марту еще одну коробочку. Лицо его было озабоченным.
– Доктор, – сказал Тригас, – вот сударь интересуется, насколько ненормальны ваши пациенты?
– Абсолютно ненормальны, – пробурчал Петцер. – Кто же в здравом уме станет читать вслух иностранных поэтов, да еще при посторонних?
– Нет, серьезно, – сказал Март. – Вы что, их так хорошо лечите?
– Их очень плохо лечат. Родственники не настаивают на интенсивном лечении, понимаете ли… То, что вы видели, – это результат плохого лечения и еще худшего воспитания.
Ай да Леопольд, подумал Март. А я-то думал – только коньячок да девочки…
– И еще, – не унимался Тригас. – Не из любопытства, а чтобы не навредить ненароком: что у вас тут случилось?
– Да бог его знает, – ответил Петцер. – На территории нашли труп. Кто такой и отчего помер – неизвестно. Даже вскрытие ничего не показало. Сначала думали – наркоман, хотел поживиться…
– А разве бывает так, чтобы на вскрытии – и ничего не было?
