Тригас решил соответствовать не нормам приличия, а представлениям общественности о художниках. Он вырядился в пестрое вязаное не-понять-что – пончо не пончо, свитер не свитер, – холстяные серые брюки и плетенки на босу ногу. Март посмотрел на него, на могучую волосатую грудь, выпирающую из выреза, на волосатые же пальцы ног и сказал:
– Ты забыл сделать педикюр.
– О! – сказал Тригас. – Это идея! У тебя краски под рукой?
Краски оказались под рукой, и он выкрасил ногти на ногах в покойницкий голубовато-зеленый цвет.
По случаю банкета ресторан был закрыт для посторонних, и у входа швейцар увещевал недовольных завсегдатаев. Март и Тригас протиснулись через небольшую, но плотную толпу, назвались и были допущены. Кто-то прошипел вслед: «А голубых пускают…» Тригас хохотнул.
Общество подобралось самое-самое: господин мэр с супругой, господин секретарь мэрии, господин судья, господин товарищ прокурора (сам господин прокурор был вызван в столицу по делам службы), господин председатель акцизного ведомства, господин податной инспектор, господин управляющий городским отделением Национального банка, владельцы магазинов, редактор местной газеты, два модных адвоката, тренер городской футбольной команды, наконец – господин полицмейстер и господин начальник тюрьмы, здесь же – супруги и взрослые дети, короче, всего человек сорок-сорок пять. Марта и Тригаса представили, причем очень торжественно, с перечислением наград и званий (а что, подумал Март, звучит неплохо, особенно если не знать, за какое дерьмо это все присуждалось и присваивалось…), и усадили за стол, не на самые близкие к имениннику места, но и не на шхельду, порознь, каждого между двумя дамами, которые наперебой принялись ухаживать за знаменитостями. Все было чинно и благородно, господин мэр выступил с речью, в которой приветствовал приобретение отеля жителем города, теперь прибыль не будет уплывать в столицу, потом говорили тосты, пили в меру, ели деликатно, приятно было смотреть – приятно и скучно. Даже Тригас как-то стушевался и не рвался на эпатаж. Потом разделились, дамы отдельно, мужчины отдельно, молодежь танцевала, к ним присоединились и пожилые пары, и, так сказать, смешанные; Тригас тоже подхватил чью-то дочку, еле достававшую ему до плеча, и покачивался с ней в полумраке. Кто-то в углу уселся за шахматы. Солидные мужчины беседовали.
– …на грани банкротства, поэтому стал распродавать. Ну, я и купил. Пятьдесят тысяч сразу и еще по пятнадцать каждый год…
– Дешево что-то…
– Очень дешево. Я предложил – и прямо обалдел, когда он согласился.
– Припекло, значит.
– Вот именно.
– Ну, теперь вам надо как-то оправдывать ваши денежки.
– Вот увидите, оправдаю.
– Хотите совет? Устройте здесь бордель, и уже через месяц начнете считать барыши.
– Подумаю. Если господин мэр не станет возражать…
– Полегче, полегче.
– Я понимаю – супруга будет против. Нет, если без шуток: ведь отель себя почти не окупал, я уже молчу о прибыли. А с другой стороны, подумайте: в городе пятнадцать тысяч человек… ах, даже семнадцать! – а живем как на хуторах. Господин Траян, в столице сколько клубов, вы не знаете?
– Точно не знаю, но тысяч пять должно быть.
– Вот видите! По вечерам мы запираемся в домах и стараемся поскорее уснуть. Ведь невыносимо скучно, господа! Это вместо того, чтобы собраться, побеседовать, обменяться новостями и мнениями. И дети наши вырастают бирюками или сбегают от нас, потому что ничего не видят в жизни. А так, представьте, в самом центре города помещение, где ты всегда желанный гость, куда любой может прийти, поговорить, посмотреть видео. Общение, господа, общение! Что может быть лучше общения!
– Какую же выгоду вы собираетесь иметь?
– Да господи же! Да я на одном кофе за полгода наберу эти пятнадцать тысяч! И почти без накладных расходов. Я все подсчитал, за два года я рассчитаюсь с долгами и начну получать чистую прибыль.
– Господин Траян, а в столице клубы популярны?
– Конечно, иначе бы их не было так много. Я думаю, и у вас это привьется – может быть, и не так скоро, но обязательно. А вы, друг мой, прямо сейчас начинайте думать о рекламе, это самое важное…
– Скажите, история с Вильбертеном – правда?
– Я незнаком с ним. А слухам верить, знаете…
– Почему-то считается, что все знаменитости должны знать друг друга.
– Нет, это легенды.
– Ну а все-таки – знаете вы что-нибудь?
– Знаю, что у него были какие-то большие неприятности, но теперь он опять снимается.
– А говорили, что он оказался мутантом и что его выслали из страны.
– А разве мутантов высылают? У меня были другие сведения.
– Нет, конечно, но вроде бы за него стали заступаться иностранные посольства…
– Думаю, если бы эта история была такого масштаба, я бы хоть что-нибудь знал. Скорее всего, кто-то написал на него донос, ну и решили его проверить как следует. Ну и проверили…
– Вообще с этими мутантами что-то темнят. Сначала их превозносили, а потом вдруг принялись давить…
– Кто их превозносил? Никто не превозносил. Сами себя они превозносили, пока не раскопали это дело…
