– После того как пустили поезда по скоростной трассе «Север – Юг», урочище Серебряный бор стало популярной зоной отдыха жителей столицы. Согласитесь, час езды – и вы попадаете в один из живописнейших уголков страны, – это привлекало многих. Уже через год после начала эксплуатации урочища в таком качестве экологическая обстановка резко ухудшилась. В выходные дни плотность отдыхающих в некоторых местах бора доходила до ста человек на гектар, что раз в восемь больше оптимума. Антропогенное воздействие было значительным. Перед властями встал выбор: либо резко ограничить поток отдыхающих, либо распределять их как-то более равномерно по территории урочища, либо пойти на заведомое истощение биоценоза, как это и произошло в лесах зеленой зоны столицы… И тут Фонд Махольского предложил провести крупномасштабный эксперимент по повышению сопротивляемости биоценоза антропогенному воздействию. Была разработана система управления биоценозом: периферические датчики поставляли на процессоры информацию о состоянии всех видов растительности, процессоры, объединенные в сеть, давали команды на полив, подкормку, лечение – и так далее. Систему развернули на площади в семьсот гектаров. Фонду она обошлась в двадцать семь с половиной миллионов фунтов стерлингов. Предполагалось, что облагороженные биоценозы будут иметь сопротивляемость на порядок большую, чем необлагороженные. Эксперимент продолжается по сей день, хотя первый, главный и никем не ожидавшийся результат был получен уже на следующий год: посещаемость урочища уменьшилась примерно в двести раз и стала значительно меньше той, что была до прокладки трассы. Не то что из столицы – жители Платибора и студенты почти полностью перестали бывать там. Почему-то там стало очень неприятно находиться. Объясняют это исчезновением птиц – в облагороженных районах нет вредителей, птицы там не селятся, стоит тишина, а у человека в подсознании: если замолкли птицы в лесу, значит опасность… Так или нет – сказать трудно. Но по себе знаю: вдруг становится жутко. Среди дня, внезапно. Причем я, кажется, человек не слишком впечатлительный. Это общая часть. Приступаем к техническим подробностям…
Андрис не стал прерывать его. Он слушал, не особо вникая в суть, – знал, что все нужное задержится в памяти. Задержится, подгонится одно к другому… Ему трудно было на следственной работе: там все формализовано и требует постоянного перевода мыслительных процессов, которые совершаются сами собой, на язык официальных документов. Хотя всего-то и надо: набрать как можно больше информации и ждать, когда сложится картина. Не торопиться. Не гнать гусей. Не выхватывать рыбку из котелка…
Но что-то жуткое, завтрашнее было в бору, процветающем по воле человека, но не для человека. Какое-то новоявленное, новомасштабное чудовище Франкенштейна… Не нагнетай, сказал он себе. Не так все жестко – вон собираются там сегодня ночью и намерены веселиться… ну, не веселиться – расслабляться, так будет вернее…
– А как вы думаете, Рене, – неожиданно для себя сказал он, – нет ли связи между Жестяным бором и тотальным отказом от наркотиков?
Рене замолчал и ошарашенно посмотрел на него.
– Связи? – переспросил он. – Какая тут может быть связь?
– Не знаю, – сказал Андрис. – Просто и то и другое – явления уникальные и очень локализованные.
– Ну, таких-то уникальных и локализованных явлений можно назвать еще много.
– Например? – Андрис наклонил голову.
– Например… например… – Рене поморгал. Потом нахмурился и посмотрел на Андриса уже как-то иначе – не так, как до сих пор.
– Не будет примеров? – поинтересовался Андрис.
– Подождите, подождите… – пробормотал Рене. – Не так сразу. Во-первых, несовпадение по времени… и потом – механизм?…
– Несовпадение – ерунда, эффект может быть кумулятивным. – Андрис чувствовал, что его понесло. – А что касается механизма – да какой угодно! Такая масса растительности – пожалуйста: изменение электрической емкости, колебания ее – проверял кто-нибудь? Изменение зарядов? Тепловое излучение, ультрафиолетовое излучение, инфразвук? Всякие летучие вещества, фитонциды, например…
– Феромоны… – прошептал Рене; глаза его стали круглыми, он смотрел на Андриса, как Вальтасар на стену. – Так он и гнал нас феромонами… мне и в голову… никому в голову…
Андрис чувствовал, как собирается кожа на спине. Он знал, что такое феромоны, – слово было сказано, и сразу стало понятно, что именно то слово…
– Что с вами? – шепотом спросил Тони.
– А? – Андрис повернулся к нему. Лицо Тони было напряженно, как у человека, который опасается неприятного розыгрыша.
– Я говорю – вы как будто змею увидали.
– Да, че, – сказал Рене, – именно змею. Знаешь, что такое феромоны? Это такие летучие вещества, которые влияют на поведение. Раньше считалось, что феромоны бывают только у насекомых…
– Ну и?…
– Оказалось, что люди ничем не хуже насекомых.
– Понятно… – протянул Тони. – Да, это многое объяснило бы…
– Этим многое и объясняется, – сказал Андрис. – Феномен толпы, например.
– Да, – сказал Тони. – Я о том же.
– Надо поговорить с ребятами, – сказал Рене.
