У нотариуса они пробыли полчаса. В результате Андрис положил в бумажник бланк, на котором значилось следующее: «Бернард Б. Хаммунсен поручает Андрису Т. Ольвику представлять свои интересы в деле обеспечения прав на охраняемую патентом деятельность: Андрис Т. Ольвик является единоличным и полномочным представителем Бернарда Б. Хаммунсена во всех инстанциях, а также в суде. Поручение дано на срок со второго октября двухтысячного года по первое декабря двухтысячного года. Подпись. Подпись. Печать. Подпись нотариуса, заверяющая печать. Печать, заверяющая подпись нотариуса. Дата. Время». Все.
Попрощавшись с доктором – до вечера, – Андрис нацелился идти в полицейское управление, но тут Тони начал зевать и всячески намекать на то, что вечером у него важное деловое свидание, которое может оказать решающее влияние на весь ход операции, и надо бы вздремнуть, чтобы быть в форме; довод железный, тем более что до полицейского управления отсюда можно легко и непринужденно доехать на автобусе – шесть остановок…
– На откатников пойдете? – спросил Тони, уже повернувшийся, чтобы уходить.
– Наверное, – сказал Андрис. – Посмотрим, как дела будут.
– Обязательно сходите, – сказал Тони. – Такого нигде больше не увидите.
– Ну мало ли чего я не увижу! – возразил Андрис. – Я вот всю жизнь мечтал на жирафа взглянуть – не получается пока.
– Это куда смешнее жирафа, – сказал Тони.
– Постараюсь сходить, – сказал Андрис. – Где увидимся?
– У меня ключ, – сказал Тони.
– Ладно, – сказал Андрис. – Ни пуха!
Тони пошел по тротуару, и Андрис с какой-то неясной тревогой стал смотреть ему в спину… обернется, подумал он – все будет хорошо. Тони обернулся и слабо махнул рукой. Ну вот, подумал Андрис. Все действительно будет хорошо.
У двери с надписью «Профессор Василе А. Радулеску, ДЧАН» Андрис остановился, одернул пиджак и сделал попытку поправить несуществующий галстук. В приемной навстречу ему из-за стола всплыло и развернулось воздушно-бело-розовое создание, вызывающее какие-то ароматные кондитерские ассоциации. Впрочем, зубки у создания были акульи: оно так вцепилось в Андриса, кто он и откуда, что ему пришлось поднапрячься, чтобы не уронить маску. В конце концов выяснилось: профессор сейчас занят, у него люди, и принять господина Ольвика он сможет не раньше чем через час.
– Хорошо, – согласился Андрис. – А не подскажете вы мне, где бы я мог найти госпожу Сомерс?
– В подвале, – сказало создание. – Или в двести шестнадцатой, там они тоже иногда бывают.
В подвале, простонал про себя Андрис. Это рок. Он выходил из кабинета, когда в него кто-то врезался. Это как раз и была летящая куда-то госпожа Сомерс.
– Здравствуйте, – сказал Андрис.
– О боже, – сказала она, – спаситель! Извините, ради бога. Я – страшно срочно… Здравствуйте. Ох!.. – Она пробежала руками по халату, ощупывая карманы. – Вы не торопитесь?
– Нет. – Андрис невольно улыбнулся.
– Тогда спускайтесь в двести шестнадцатую, я через десять минут… – И умчалась.
Двести шестнадцатая – угловая с окнами в две стены – сияла легкостью и пустотой. Было в ней что-то от больничного холла. Белые занавески и пластиковые стулья – зверски неудобные. Стиль «стерил». Не в стиле был только букет белых хризантем в черной вазе. На одном из стульев сидел молодой – лет двадцати пяти – человек в кремовом костюме и листал журнал.
– Вы к Марине? – спросил он Андриса.
– Да, – кивнул Андрис.
– Тогда придется подождать. Она сказала, что скоро придет.
Лицо молодого человека было не то странное, не то знакомое. Всматриваться было неудобно, не всматриваться – трудно.
– Что у вас сегодня за беготня по коридорам? – спросил Андрис, для того чтобы иметь легальную возможность задержаться взглядом на его лице.
– Не у нас, – сказал молодой человек. – Я тут посетитель. По интеркому объявили, чтобы все, кто имеет отношение к чему-то там, я не понял, собрались в демонстрационном зале.
– А я думал, это у них стиль работы, – сказал Андрис. Он понял, что́ в лице молодого человека привлекло внимание: у него не было бровей. Отекшие веки…
– Это не вы выступаете вместе с Мариной? – спросил Андрис.
– Да, я, – сказал молодой человек. – А вы?
– Был вчера в том подвале.
– Но!.. Просто какое-то безумие…
Безумие, подумал Андрис. Сукин ты сын, сам-то ты полез наверх… не в числе первых, правда, – вон, морда обгорела… Ладно. Могло быть хуже.
– Могло быть хуже, – сказал он вслух.
– Этим можно утешаться? – спросил молодой человек.
– А почему нет? Вас как зовут?
– Меня? Дан. Вообще-то, полностью, Даниил. Но все зовут Дан. Я привык. А что?
– Ничего. Меня – Андрис.
– Да, конечно… знаете, – я проснулся – не могу поверить, что все это было. Лицо горит… а поверить не могу. Прибежал к Марине, а она смеется. Представляете?
– Она и там хорошо держалась.
– Она вообще ничего не боится. Ничего абсолютно. Я не представляю, как это может быть.
– Ну, так, наверное, не бывает – чтобы ничего.
– Я вам клянусь! Говорят, у нее отец был мутантом.
– И что?
– Потому она ничего не боится.
– А вы?
– Что – я?
– Боитесь?
– Наверное. Как без этого?
– Да, конечно…
