Он твердо стоял на ногах, а вокруг с шипением испарялись только что бывшие перед глазами картины, уступая место другим – тем, что скрывались за ними. И все, что он помнил, съеживалось и сворачивалось свитком, открывая другую память. Но не исчезало полностью…
– С возвращением, сайр, – сказали рядом.
Гэбрил обернулся. Голова закружилась, повело в сторону, он переступил, чтобы не упасть, и натолкнулся на магнуса Зоунна, квинтала «пси-лавверов». Зоунн был в гражданской форме и без оружия.
– Простите, магнус, – сказал Гэбрил. – Оступился.
– Не отвлекайтесь, сайр, – строго сказал магнус. – Процедура. Перечислите уровни, на которых побывали.
– Самех, Мем, Йод, Вав, Зайин…
– Вав, а затем Зайин – именно такая последовательность?
– Да, магнус. Я думаю, мониторинг подтверждает…
– У уровня Вав мониторинг прекратился, так что вся надежда на вашу память, сайр. Два часа вам на сон, час на восстановление. Затем – вас ждет тоун Джаллав.
– А что случилось? Я понял так, что меня отозвали экстренно…
– Во-первых, вас еле нашли. Это была моя идея – поискать вас в уровне Зайин. Как вас могло забросить из Вав на более высокий уровень – непонятно. Так что с вас пиво, сайр. Шучу, конечно. Во-вторых, не вернулось уже четыре разведчика, с мониторингом творится невообразимое… Постарайтесь отдохнуть как следует. Разговор будет долгим.
– Забываете старика, – бурчал Дед, провожая Микка и Кипроса в недра своей большой, но донельзя захламленной квартиры. – Не звоните, не приходите, как и не было вас никогда…
– Закрутило, – оправдывался Кипрос, – что делать, жизнь не жизнь…
Потом, когда край стола удалось расчистить от книг, газет и почему-то географических карт и на освободившийся пятачок водрузить картонную канистру рейнвейна, пакет с бутербродами и пожелтевшие от времени фарфоровые стаканы с полустершимися императорскими львами, когда расселись вокруг и с удовольствием посмотрели друг на друга, когда наконец наполнили стаканы и отпили по глотку за здоровье хозяина дома, – Дед сделался серьезным и спросил:
– Что, ребята? Случилось что-нибудь?
– Случилось, – сказал Кипрос и начал рассказывать – и за себя, и за Микка.
Дед молчал и слушал, время от времени пригубляя стакан. Микк следил за тем, чтобы стаканы не пустели, и тоже слушал. В чужом изложении вся история казалась совершенно невозможной. Кипрос говорил медленно, обстоятельно – делал доклад. Наконец он замолчал.
– Это все, что у тебя есть? – спросил Дед.
– Пожалуй, все. Возможно, есть и другие факты, но я пока не могу сопрячь их с этой темой.
– Например?
– Н-ну, например… например, один знакомый психиатр рассказал о недавно возникшем синдроме: у людей появляется чувство, что один и тот же день они проживают два, а то и три раза. Не дежавю, а наоборот: дожив, скажем, до вечера, они возвращаются в утро того же дня и получают возможность прожить его по-другому. Память о предыдущем проживании затуманена, но сохранена. Похоже, Микк столкнулся с этим же…
– Хорошо… Ладно, ребята, давайте посмотрим, что есть у меня. Кип, сними-ка с полки вон те папки. Где-то это все там…
Впрочем, нужная папка нашлась совсем в другом месте. Дед сдул с нее пыль, открыл. Газетные вырезки, письма, выцветшие школьные тетрадки, сшитые черными нитками, бланки…
– Ага, вот… это я составлял год назад. Так, а где же очки?…
Очки не сразу, но нашлись.
