Стратфордианцы и здесь верны себе. Однажды объяснив несовпадения памятника и гравюры забывчивостью художника, они больше их не касаются или посвящают им туманно уклончивые строки. «Хотя компиляция Дагдейла бесценна, – пишет С. Шенбаум, – гравюра, выполненная Холларом или его помощником Гейвудом с авторского на броска памятника Шекспиру, озадачивает, поскольку ее трудно отождествить со знакомой скульптурой в алтаре Св. Троицы. На иллюстрации в “Древностях” капители колонн украшают головы леопардов, а сидящие по краям карниза фигуры Покоя и Труда чуть с них не падают, причем в руках у первой из фигур вместо факела песочные часы. Поэт расстался с гусиным пером и бумагой и, растопырив локти, вцепился в подушку – уж не символизирует ли она богатство? Его щеки сморщены, а усы безнадежно свисают вдоль крепко сжатых губ. Самодовольный колбасник преобразился в унылого портного» [268]. И немного дальше: «Согласно лучшему и простейшему объяснению эта иллюстрация, подобно другим иллюстрациям в “Древностях”, искажает объект в соответствии с теми вольностями, которые были приняты среди гравировальщиков XVII века. Дагдейла, ставшего впоследствии геральдмейстером ордена Подвязки, более всего интересовали родословные, надписи и т.п. На гравюре геральдические принадлежности герба вычерчены очень тщательно… Памятник в храме Св. Троицы с его не слишком вдохновляющим бюстом достаточно аутентичен». Так аутентичен или нет? – вправе спросить читатель. Это характернейший пример стиля, созданного Шенбаумом для книг о Шекспире: уклончивый, чуть ироничный, набрасывающий тень на плетень. Почему «лучшее и простейшее объяснение»? Какие вольности? Неужели и правда Дагдейла более всего интересовали геральдические подробности? Попробуем и мы дать «лучшее и простейшее объяснение». Стратфордская скульптура изначально была именно такой, как мы ее видим на гравюре в книге Дагдейла. А по мере того, как крепло заблуждение и автором пьес Шекспира все прочнее становился стратфордец Шакспер, памятник все терял и терял черты хмурого хозяина-скопидома, приобретая вид, более или менее соответствующий гусиному перу с листом бумаги и портрету из Первого Фолио. Имеются несколько рисунков памятника, отражающих этапы в восприятии облика Шекспира-Шакспера.
А теперь забудем, как не было, четыре века, что отделяют нас от Шекспира, со всеми мифами, словесной эквилибристикой и просто глупостью, словом, со всем тем, что было наверчено фантазией ученых и дилетантов в попытке связать не связуемое. И перенесемся сначала в Лондон того времени. Наши исследователи мало пишут о культурной жизни Англии, Лондона, университетов и замков, иные из которых были центрами культуры и искусства. В Лондоне Уильям Кэмден (1551-1623), историк, филолог, педагог, автор знаменитой «Британии» и «Дополнений», вместе с учеными друзьями Селденом и Коттоном основали Общество антиквариев. Биографы подробно останавливаются на европейской культуре и науке заката Возрождения и подробно описывают те районы Лондона, где жил Шакспер, не забывают и глухой городишко Стратфорд на Эвоне. Выкинем из головы все теории, гипотезы, догадки, палочку-выручалочку чуда гениальности, явленного в Шекспире. Пусть сила воображения нарисует захолустный городок, где нет газет, журналов, брошюр, книг, нет телевизоров и радио, электричества, автобусов, поездов. Он таки основательно отдален от сердца Англии Лондона, где жизнь тогда кипела, хотя, конечно, по-своему, не так, как сейчас.
Новости, зачастую самые фантастичные, изредка привозят из столицы и передают изустно.
Причем новость, как пишет в одной из пьес Бен Джонсон, отлежится лет пять и, глядишь, опять готова к отправке в провинцию как самоновейшая.
Войдем вместе с простым стратфордским обывателем в церковь Св. Троицы, оглядимся и остановимся у только что прилепленного к левой стене памятника нашему земляку Шаксперу, коренному стратфордцу. Отец его, человек почтенный, уважаемый в городе, под конец жизни разорился. Сын, сочинитель баллад, укатил в Лондон, за тридевять земель, разбогател, вернулся в Стратфорд, в отчий дом, прикупил неподалеку несколько участков земли, вместительный дом с садом для себя и семьи, потом еще купил с приятелями у местной корпорации право взимать налоги (бывшую монастырскую десятину) с горожан и фермеров.
Дает деньги в рост под хороший процент. Да, скульптура в арке памятника явно удалась ваятелю, очень похож, ничего не скажешь: лицо жесткое, руки загребущие – крепко держат мешок с добром, не то шерсть, не то ячмень, а под изображением на латыни надпись: Умом Нестор, гением – Сократ, искусством – Вергилий, Земля сокрыла, народ скорбит, Олимп обрел.
Ivdicio Pylium, genio Socratem, arte Maronem,
Terra tegit, popvlvs maret, Olympvs habet.
Латынь знает не каждый, но кто умеет читать, разберется. Г-м, гением Сократ! Эк куда хватили. Может, искусством он и Вергилий, помнится, в молодости писал баллады, да ив Лондоне, кажется, сочинял пьесы. Ученым людям оно виднее. Но с Сократом – явная промашка. Какой же Шакспер Сократ!
