Для меня стихи на памятнике Шаксперу – откровенная насмешка. Вспомним, что писал Кэмден о существующем тогда обычае высекать на памятниках недостойных людей иронические надписи, что в нынешние времена невозможно. Именно поэтому сегодняшний исследователь, не знакомый с нравственными особенностями той эпохи, все подряд принимает за чистую монету.
О том, что Шекспир-драматург переписывал пьесы других авторов или заимствовал у них строки – хорошо известно. Эта сторона его творчества подробно исследована [274]. Переписаны «Укрощение строптивой», в какой-то степени «Король Лир», «Король Джон», возможно, «Тит Андроник» и даже «Гамлет» и, конечно, исторические хроники.
Вот что пишет о шекспировской комедии «Укрощение строптивой» известный советский шекспировед А. Смирнов: «Все в анонимной пьесе “Укрощение одной строптивой” (“The Taming of a Shrew”) – фабула с ее тремя темами, почти все персонажи соответствуют шекспировской комедии… Тем не менее, самый текст всюду различен, и на всю пьесу приходится всего шесть строк, в точности совпадающих. И это различие таково, что комедию Шекспира мы должны признать шедевром комедийного искусства, тогда как анонимная пьеса – ремесленное изделие. Касается это не только тонкой разработки характеров в шекспировской пьесе, главным образом Петруччо и Катерины, мотивировки поведения персонажей, великолепного языка, смягчения тона, придающего даже самым грубым фарсовым мотивам оттенок живого юмора и веселого удальства, – но и того, как подана “мораль пьесы” и каково ее истинное содержание» [275]. Для современной критики это две разные пьесы. А вот издатели Первого Фолио даже не обратились за лицензией в гильдию печатников для включения «The Taming of the Shrew» в готовящийся к изданию том. Для них обе пьесы восходят к одному автору.
Комедия «Укрощение одной строптивой» («The Taming of a Shrew») была поставлена в Лондоне первый раз 11 июня 1594 года. Два раза печаталась анонимно инИкварто. «Укрощение строптивой («The Timing of the Shrew») инИкварто никогда не печаталась, первый раз была опубликована в Первом Фолио. Сэр Сидни Ли в своей биографии Шекспира говорит: «В Фолио вошло еще четыре никогда не издававшихся пьесы, лицензии для которых, однако, не потребовалось. Это “Король Джон”, первая и вторая части “Генриха VI” и “Укрощение строптивой”. Все эти пьесы Шекспир писал, опираясь на опубликованные ранее, со схожим названием, и отсутствие лицензий, без сомнения, объясняется непониманием чиновниками гильдии или же редакторами Фолио истинных отношений, существующих между старыми пьесами и новыми. Единственная пьеса Шекспира, которая раньше печаталась и не вошла в Фолио, – “Перикл”» [276].
Странные истории, связанные со всеми этими пьесами, объясняются шекспироведами тем, что или редакторы шекспировского тома, или служащие гильдии не ведали, что творили. И этим объяснением ортодоксальные шекспироведы удовлетворены, несмотря на то, что здравый смысл подсказывает: издатели собрания пьес Шекспира наверняка лучше знали, каковы истинные отношения между пьесами Шекспира и их предшественницами. Том составлялся к десятилетию смерти графа Ратленда, и знание ситуации вряд ли успело выветриться за один десяток лет. Ратленд-Шекспир в начале учился сочинять, строить сюжет, перелагая на поэтический лад готовые пьесы другого автора; по нашему понятию, этот автор – Бэкон. Но он, конечно, пользовался произведениями и других авторов, итальянцев и современных ему англичан.
Вернемся к Шаксперу. Шакспер «штопал» пьесы, подгонял их для сцены. Но есть и прямое свидетельство того, что он сочинял стихи. Джон Дэйвис из Херефорда (1565-1618), поэт, каллиграф, учил каллиграфии наследного принца Генри и среди прочих детей аристократии девочку Елизавету Сидни. Он – автор одного-единственного во всей елизаветинской литературе прижизненного стихотворения, посвященного прямо Шекспиру, до сих пор толком не понятого: «To our English Terence, Mr. Will. Shakespeare». Вот оно: Some say good Will (which I in sport do sing)
Hadst thou not played some Kingly parts in sport,
Thou hadst bin a companion for a King,
And beene a King among the meaner sort.
Some others raile; but raile as they think fit,
Thou hast no railing, but a reigning Wit.
And honesty thou sow’st they do reape
Вот и весь стих, мы его уже упоминали. Он многократно комментировался, комментируется по сей день. И самые видные толкователи до сих пор к единому мнению о его смысле не пришли. В.Грег, так изъясняет пятую и шестую строки: «Другие пишут скабрезности, каждый на свой лад. Твоя же поэзия – царственна» [277]. Ниже даю подстрочник: Друзьям – Уилл Добрый
(Антоним «Мальволио». – М.Л.), я шутя пою.
Когда б ты в шутку не играл царей,
Ты был бы собеседник королю
И королем средь тех, кто ниже сортом.
Иные пишут грязно – дар таков.
Тебе ж талантище дарован царский.
Ты сеешь злато – урожай собрав,
Другие пополняют закрома.
