Наши чекисты считали главными шпионами секретарей консульства. Обычно их было несколько: первый секретарь и просто секретари. По данным НКВД, с 16 сентября 1932 по 20 марта 1934 г. секретарём консульства работал Ота Хисаси, а с 1934 по ноябрь 1935 г. — Сакабэ, которого новосибирские контрразведчики характеризовали как замкнутого человека, любителя поохотиться в тайге. В 1937 г. первым секретарём консульства был А. Такасина[354].
В досье, которые собирали новосибирские чекисты, значатся и другие секретари консульства: Кобаяси Дзиро (с 1 декабря 1932 по 1935 г.), Осуми (с 18 мая 1934 по ноябрь 1935 г.), Сайто (1935–1937 гг.), а также Такахаси Сэнсиро, даты работы которого в справке УКГБ не были указаны. Помощником у Такасина был второй секретарь Сайто, который одновременно исполнял обязанности шифровальщика и бухгалтера. Известно, что Сайто вместе с Одагири ездили в 1936 г. под видом туристов в Кузбасс и Томск. Следует учитывать, что часть дипломатов (помимо «чистых» разведчиков Фукабори, Кавамэ и Такасина) могла тоже действовать под псевдонимами. Возможно, что разведчики Фукабори и Кавамэ являлись военными атташе; о том, что эти легальные разведывательные должности были заполнены, говорит факт наличия в середине 30-х годов среди японских дипломатов Такацуи Тамоцу — секретаря военного атташе[355].
Находясь под плотнейшим колпаком наружного наблюдения, японцы не могли рассчитывать на обретение заметных агентурных позиций в военно-промышленных структурах Западной Сибири. Но главные аналитические выводы, которые от них требовались, работники консульства сделали, оказав империи серьёзную внешнеполитическую услугу. Впрочем, поняв, что СССР не собирается воевать с Японией из-за Китая, а намерен ограничиться массированными поставками вооружений Гоминьдану, уже в 1938 и 1939 гг. японская армия серьёзно пощупала мускулы северного соседа у оз. Хасан и в Монголии…
Консул Х. Ота на следствии показал чекистам (делая вид, что консульство с его приездом только-только было учреждено) следующее: «С началом военных действий в Китае мы получили указание от японского МИДа выяснить, как советские власти и население смотрят на вторжение японских войск в Китай, намерен ли Советский Союз вмешаться в эту войну, перебрасываются ли военные части на восток. С апреля 1937 г. руководством разведывательной деятельностью на этом направлении занимался лично я. Поскольку это был период сразу после учреждения консульства, ни одного агента [из числа местного населения] не было.
И я, и секретари консульства, в особенности Такасина, часто отправлялись за город к местам дислокации войск и на железнодорожные станции, собирая там интересующую нас информацию. Почти каждый день мы переправлялись через мост над Обью и под предлогом отдыха проводили на речном берегу большую часть дня, отслеживая прохождение товарных составов и исследуя особенности перевозимых грузов. Таким образом, мы убедились, что войска на восток не перебрасываются, и в своем донесении в МИД я изложил свои выводы о том, что СССР не намерен вмешиваться в войну».
О первом секретаре консул Ота дал довольно интригующие сведения: «Такасина собирал подробную информацию о находившемся в окрестностях Новосибирска авиационном заводе. Я не знаю, через кого он получал сведения, но информация была настолько интересной, что офицер генерального штаба, специалист по авиации — насколько помню, Судзуки (это одна из очень распространённых японских фамилий, поэтому, возможно, она приведена Ота с целью маскировки — А. Т.) — несколько раз приезжал в Новосибирск под предлогом доставки дипломатической почты»[356].
Несложно предположить, отчего так заинтересовал японский генштаб истребитель Поликарпова И-16. Его высокие тактико-технические данные после боёв в Испании к 1937 г. сенсацией и секретом уже, в принципе, не были. Но массовое производство удачного истребителя заметно меняло картину авиационного оснащения Красной Армии. Возможно, разведчиков поразил и масштаб стройки завода горного оборудования, который в 1936 г. был переориентирован на выпуск истребителей и в следующем году начал их выпуск.
Сначала И-16 собирали на авиазаводе в Горьком, поэтому Новосибирск становился запасной базой, которая в течение 1937 г. должна была выйти на производство 1.000 истребителей в год. Однако перепрофилирование завода была слишком сложным делом и даже к концу 1937 г. станочный парк был укомплектован на четверть, из-за низкой квалификации рабочих обшивка крыльев получалась кривой, а военные приняли лишь несколько машин. Но если до июня 1941 г. завод выпустил менее 900 штук И-16 и его учебного аналога УТИ-4, то в годы войны на нём произвели 15,5 тыс. истребителей Яковлева[357]. В 1939 г. поликарповские «ишачки», в т. ч., возможно, сделанные в Новосибирске, достойно сразились с японскими самолётами над Халхин-Голом.
