Увидев восторженное лицо мужа, Анна мягко улыбнулась ему. Подхватив и закружив её, Чарльз лихорадочно целовал жену. Остановившись и обхватив её лицо, он произнес:
- Не отпускай моей руки и не покидай меня. Я не выживу в этом мире без тебя.
- И ты не отпускай моей руки, Чарльз. Никогда.
***
Чарльз крепко обнимал жену и ласково гладил по животу. Супруги лежали в постели, в той гостинице, недалеко от Стоунхенджа.
Муж всегда был ласков с Анной в постели. Изнежив её поцелуями и поглаживаниями, Чарльз лишь тогда позволял себе двигать дальше. Но не сегодня. Этим ярким и ветреным днем страсть супруга захлестывала Анну, и она сама требовала еще больше.
Когда день пошел на убыль молодожены нежно обнявшись, наслаждались покоем и любовью.
- Я тебе подарок приготовил, но теперь не уверен в том, что хочу, чтоб ты его носила, - тихо сказал Чарльз, целуя еще плоский животик Анны.
- Почему? – сонно спросила леди, чувствуя истому и безграничное счастье.
- Беременным леди, корсеты противопоказаны, - сказал супруг.
- Красивый? – хитро спросила Анна.
- Очень, - усмехнулся герцог. – Но он не для того чтобы носить под платьем.
- А как тогда? – вскинув брови, спросила Анна.
- Его следует одевать только когда ты наедине со мной, - лукаво прищурился Чарльз.
- Я могу взглянуть? – нетерпеливо спросила Анна.
- Да, он здесь, - усмехнулся герцог, вставая и подходя к немногочисленному багажу и вытаскивая уже знакомую коробку.
Подойдя к кровати, Чарлз положил подарок перед женой.
- Я планировал подарить его перед тем, как ты войдешь в первый раз домой, - с улыбкой сказал герцог. – Ну, и соблазнить тебя в нем тоже.
Открыв коробку, леди обмерла. Такой красоты и изящества Анна еще не видела. Ярко бирюзового цвета с отделкой из черных кружев, корсет был украшен перьями. Черные, гладкие они были просто восхитительны. Это были тщательно пришитые перья, спускающиеся от лифа и как бы обнимая грудь. Они не топорщились, а как бы ласкали обладательницу этого дамского наряда. Между грудями был атласный бант с длинными концами, свисающими наравне с перьями. По нижнему краю, черная атласная окантовка дополняла шикарный наряд.
- Хочу примерить! – не отрывая взгляда, сказала Анна.
- Я не против, - сказал неуверенно Чарльз. – Но обещай, что скоро перестанешь носить корсеты?
- Чарльз, я перестану носить корсеты, когда это будет нужно и не раньше, - фыркнула леди.
Одев подарок Чарльза, девушка добавила лишь, полюбившиеся короткие панталончики. Взглянув на мужа, Анна спросила:
- Ну, как? Зеркала нет, я не вижу.
Видя горящий взгляд мужа, леди подняв в предостережении руки, произнесла:
- Чарльз, не испорть подарок. Он мне очень нравится!
- Мне тоже, - тихо добавил герцог, подкрадываясь к жене. – Давай снимем? Ты же хочешь одеть его еще раз?
- Подожди, дай насладиться красотой.
Леди нежно погладила себя по груди, прикасаясь к перьям.
- Сделай так еще, - тихо сказал муж.
- Как? – вскинув брови, спросила Анна. – Так? – с лукавой улыбкой, леди вновь погладила себя по груди. – Знаешь, чего бы мне хотелось?
- Чего? – тихо спросил герцог, продолжая медленно красться за Анной, которая дерзко продолжала отходить от него.
- Увидеть тебя в военном мундире, - усмехнулась герцогиня. – Мне кажется, ты очень притягательно выглядишь в нем.
- Хорошо, увидишь, - сказал муж, загнав супругу в угол.
Через секунду Анна уже была в объятьях любимого и сладко целовала его. Жизнь рядом с ним обещала быть до неприличия счастливой.
Эпилог
Герцогиня Карлайл с волнением ожидала письмо, которое послала сама себе много лет тому назад. Тревога за судьбу сына в этой огромной войне, которая охватила весь мир, не оставляла её.
Герцог спокойно читал газету, сидя в кресле у камина. С годами его стали беспокоить колени.
- Не волнуйся, дорогая, - не глядя на Анну, сказал Чарльз. – Ты же сама сказала, что письмо должно прийти только двадцатого числа.
- Чарльз, сегодня двадцатое, - фыркнула леди.
- Да? Черт, я совсем состарился.
- И это сказал человек, который недавно упал с дерева! – недовольно нахмурилась герцогиня.
- Бекки хотела яблок, - пожав плечами, произнес пожилой мужчина.
- Ваша внучка, настоящий сорванец, вполне могла сама залезть на дерево, а не загонять туда престарелого деда.
- Наша внучка не желала нарушать ваш запрет, - фыркнул любящий дед.
- Вы разбаловали детей, ваша светлость, теперь в конец разбаловали внуков, а Бекки так вообще неуправляема, - поджав губы, сказала Анна.
- Признаю, я позволяю им многое, но и ты признай, что от этого они любят меня сильнее, чем тебя, дорогая.
- Если воровать сладости для них с кухни, они будут любить любого, Чарльз.
- Ты могла сказать это про Бенджамина, Александру и Элизабет, но внуки любят меня не за это! Я классный дед, признай!
- Ты сумасшедший дед! Как тебе могло прийти в голову залезть на дерево, и к тому же сорваться с него?! Тебе семьдесят, Чарльз! Ты забыл?
- А тебе шестьдесят, моя сладкая, и этот факт не мешает тебе носить весьма безнравственное бельё.
- Еще чего! Мне его дарит муж, что я должна делать? Отказываться?
