— Вы — шутник, мистер Джортан, — доставая из ящика стола пару сигар и протягивая одну Энтони, произнес распорядитель. В его глазах сквозила недоверчивость и вместе с тем — желание разговорить собеседника. Выходит, он жаждал подробностей. — Неужели, совсем ничего?
— Ничего.
— Тогда вы — глупец! — Всё так же на ноте надрывного веселья подытожил мистер Шорти. — Впрочем, постойте-ка! Вы хотите ее продать?
— Да, мне сейчас нужны деньги, как вы знаете…
— Знаю, и вас не смущает, что некий Шелди-Стоун всеми правдами и неправдами вытягивает у вас эту девчонку? — оборвал он.
— Он — друг моей юности.
Сам обуреваемый сомнениями на этот счет, Энтони не мог позволить кому-то другому злословить Алроя.
— Юность проходит, друг мой, остается только нищета и скука. В вашем случае — первое, в его — второе. Слыхали ли вы, что он творит последние два года? Строит каналы для стоков по всему Лондону и тратит фунты стерлингов на электрическую науку! Представляете! Зачем ему это, спрашивается? Только от скуки.
Энтони не стал спорить, хоть тема и стала ему неприятна, но продолжать выслушивать доводы мистера Шорти тоже не хотелось.
— Давайте, поговорим о деле, — произнес он, надеясь пресечь пространную беседу.
— Конечно. Просто, вы мне симпатичны — не удивляйтесь. А все — из-за вашей Мари… Когда вы намерены ее продать?
— Третьего в пятницу.
— Полагаю, вам хотелось бы лучшее время? Час дня устроит?
Энтони кивнул.
— Считайте, что оно у вас есть, — заметив, что он извлекает из кармана деньги, мистер Шорти замахал руками. — Ни в коем случае! Лучше, в качестве награды примите совет. Я вижу, что моя история вам не интересна. Вы молоды и не принимаете ничьих взглядов. Но, Боже мой, мистер Джортан! Как быстро летит время и как тщетно всё то, что мы стремимся приобрести! Пока Мари еще у вас, пока вы полный и безграничный ее хозяин помните: если эта девушка предложит вам исполнить желание — подумайте прежде, чем загадать его.
Энтони поразился, как безнадежно и обреченно прозвучала последняя фраза. От нее стало не по себе — по спине побежали мурашки, живот сковало ледяным предчувствием чего-то плохого. Посчитав дело справленным и боясь окончательно заразиться фатализмом мистера Шорти, Энтони откланялся и направился к дверям. Уже захлопывая ее, услышал в спину:
— А оно обязательно исполнится, друг мой, всенепременно исполнится!
На Грин-стрит Энтони вернулся совершенно растерянный.
Виктория придирчиво осмотрела покупки: сверток с чистыми повязками, мази, настои, капли. Вроде, ничего не забыла. Для верности она еще раз достала записку врача, которую учтивый аптекарь положил в плотный бумажный кулек с лекарствами. Рядом зябко ежился Джек — низкорослый кривоногий с прикрытой шерстяной кепкой залысиной. С недавних пор он стал ее дворецким и верным помощником. Он был некрасив, преклонен в годах и порой нерасторопен, но предан и не любил открывать рот по пустякам. Виктории, которая в многолетнем заточении тоже отвыкла от светских бесед, это подходило как нельзя кстати.
— Нам еще надо зайти в бакалею, — сказала она, аккуратно заворачивая верхушку свертка. Джек кивнул и протянул руки, но Виктория лишь покачала головой. Лекарства для мужа она донесет сама. Тем более что до дома совсем недалеко — не больше четверти часа спокойным шагом. И это время Виктория не собиралась тратить впустую.
Она двинулась вдоль по улице, сосредоточенно глядя себе под ноги. Ей не претило самой ходить по лавкам и аптекам. Наоборот, она старалась загрузить себя заботами о доме с головой, чтобы не думать больше ни о чем, и ничего не вспоминать. Следом за Викторией плелся Джек. Она нарочно не спешила, и даже прислушивалась к шарканью его башмаков. Вдруг дворецкому станет плохо и он отстанет. А остаться посреди улицы в одиночестве Виктория боялась.
То и дело ей мерещились подосланные убийцы или механические слуги. Иной раз она настолько явственно чувствовала смрадный запах и слышала знакомый и ненавистный скрежет шестерёнок, что могла бы поклясться, что они рядом. Вот только глазами она ни разу их не ловила. То ли эти чурбаны были весьма осторожны, то ли искусно и ловко прятались за фонарными столбами, стоило Виктории нарочно резко обернуться. И в то и в другое верилось с трудом. Она слишком хорошо знала, насколько бестолковы и неповоротливы любимые слуги братьев. Гораздо очевиднее было то, что у Виктории мания слежки, и если с нею не справиться, она рано или поздно сойдет с ума.
— Свежие новости, покупайте свежие новости!
Мальчишка лет девяти — в длинной запятнанной рубахе, перевязанной грязным шарфом, бросился к Виктории и Джеку. Такова уж была их работа — кидаться к каждому прохожему, чтобы заработать хоть какой-то грош. Виктория мельком глянула на мальчишку и не смогла разобрать ни цвет его слипшихся в жгуты волос, ни глаз. Они были такого же грязно-серого цвета, как и его одежда.
— Мисс, мисс, не желаете купить газету?
