Арчи замолчал. Я переваривала услышанное. Кому, говоришь, в жизни не повезло? Тебе? Смешок на палочке. У тебя большая, дружная семья, которая любит тебя до одури, которая всегда поддержит. У тебя замечательный отец, самый лучший в мире, а твоя мать вообще уникальный человек, и ты у нее со своим характером выродок, а она все равно тебя любит. И брат у тебя самый-самый, больше ни у кого такого нет. А твоя бабушка? А родители отца? Нашлась страдалица!
Вот же черт! Слезы так незаметно из глаз покатились, что не заметила их, пока Арчи не глянул удивленно. Тогда отвернулась от него к окну, рукав намочила, вытирая.
- Ты чего ревешь? -подозрительно спросил он.
- Соринка в глаз попала, -ответила, глотая всхлипы. Вот же рохля! - Сейчас пройдет.
Взвизгнули тормоза, машина резко нырнула влево, со всех сторон засигналили. Машина въехала в подворотню и остановилась, а Арчи грубо схватил меня за плечи и развернул к себе.
- Жалеешь нас, да?! Жалеешь?! -заорал он, потряхивая меня так, что клацала челюсть. Я вцепилась в его куртку и заорала в ответ:
- Пошел ты на х*й со своей жалостью! Было б кого жалеть! Нашлись несчастные детки! У одного гонки, у другого спорт, осталась наркота да игры! Вас кто-нибудь заставлял, а?! Носом тебя пихали в твой спорт, да?! Нашелся, жертва обстоятельств! Ты сколько здоровым был, а?! Ну, сколько?! Сколько жил, как все нормальные?! А мне выбор не дали! А я с рождения калека! И ничего, не плачусь каждому встречному-поперечному!
- Так ты по себе, что ль, ревешь? -поразился парень.
Я захохотала.
- Точно! И как ты только догадался?!
Попыталась отползти подальше, но он не дал. Рывком пересадил к себе на колени и ткнул головой в зеленую футболку, приятно пухнущую чем-то мужским. Я обняла его и прижалась, закрыв глаза. Одной рукой он гладил меня по волосам, как маленькую девочку, и я потихоньку успокаивалась. Это была истерика, полагаю. Второй раз в жизни. Первый был в одиннадцатом классе. Я завязала ногу, потому что она болела очень сильно, и собралась пойти на курсы по математике. Осень была, я в туфлях ходила. А нога раз - и не влезла забинтованная. Кажется, я спокойно сказала, что не пойду, или сразу начала плакать? А перед этим мне папка велел надеть футболку под кофту, ну я и надела, сложно, что ль? Он решил, что это я из-за нее не пойду и плачу тоже из-за нее. Сижу в своей комнате на диване, раздеваюсь, он входит злой, собирайся, поедешь со мной на дачу работать. Я ему говорю спокойно очень, не поеду, ноги болят. Он заорал, что поеду. Я в ответ громким визгливым голосом, что не поеду, у меня болят ноги, и в слезы. Он на меня опять орет, я рыдаю, мамка с кухни прибежала, спрашивает, что случилось. Я ей криком, не пойду на курсы, у меня нога не помещается, и вообще я жалкий инвалид, и как учиться буду - не понятно. Она меня к себе, успокаивает, тут и отец сразу стих, тоже меня успокаивать. Потом извинялся, что неправильно понял. Да, это была моя первая истерика. Больше года прошло, а повод все тот же.
- Ты как, нормально?
- Нормально, -я отстранилась, коря себя, что платок в карман не бросила. Что можно было, уже вытерла рукавами, да еще и футболку ему намочила. Морда небось красная, глаза припухшие, красавица, хоть куда. Глаза поднять боюсь, истерила тут, как самая последняя неврастеничка. Сорвалась. Вот и съездили коту за посудой.
- Держи. Он, конечно, не первой свежести, но вроде чистый.
Взяла платок, нечаянно подняла глаза и наткнулась на смущенную улыбку, да так и замерла. Удивительной красоты лицо увидела. Опомнившись, склонила голову и высморкала сопли, потом протерла лицо. Стало полегче.
- Ты извини меня, я не хотела
- Ничего, со всеми бывает. Зато я увидел тебя настоящую.
О да, на всю жизнь такое убожище запомнишь.
- И мне понравилось.
Не выдержала, посмотрела на него недоверчиво и попала в плен зеленых глаз. Лицо обхватили длинные холодные ладони, так приятно успокаивающие разгоряченную кожу. Губы оказались совсем близко от моих, и я, не задумываясь, уничтожила между ними расстояние. Поцелуй получился дикий, страстный и удивительно живой. Ради этих ощущений стоило пережить даже смерть.
Я вдруг четко сознала, что только что навсегда изменила свою жизнь.
10 мая
Потянулась к столу, схватила телефон и отключила будильник, а потом завалилась обратно на кровать. Спать хочу.
Кровать спружинила от прыжка, маленькие пушистые лапки прошлись по груди. Теплый комочек улегся на шею, щекоча хвостом нос.
- Фу, Симон, брысь отсюда, -дунула на его шерстку, но коту хоть бы хны. Тогда невежливо спихнула рукой с себя и поднялась.
- Я что тебе говорила о кровати? Не смей ко мне лазить!
Умел бы мой кот разговаривать, сказал бы сейчас: «О чем это ты, хозяйка? Когда ты такое говорила?». По крайней мере, взгляд у него выражал именно невинное удивление и недоумение. Уф, надо мной уже и кот смеется.
