— Да где Алекс?! — воскликнул Майкл, набирая телефон брата. — Да ответь ты! Убью, когда найду! — он очень сильно волновался, наверное, в этот момент я и увидела, насколько они близки, словно две половинки одного целого.
Команды, размявшись, вышли на поле.
Карл достал бинокль, который был предназначен для театра.
Я выпучила глаза.
— Откуда?
— Румынская парочка поблагодарила за алкоголь. — коротко сказал Карл. — Тут вкрапления золота, так мне румыны сказали. Отнесу в ломбард после матча, а пока пусть послужит мне верой и правдой. — усмехнулся Карл, пока Мэд рассматривал бинокль.
— Надурили тебя румыны. — улыбнулся Мэд, отдавая бинокль обратно Карлу.
— Почему это? — спросил Карл.
— Это краска цвета золота, на деле — обычный алюминий. — улыбнулся Мэд наивности своего друга. — Наш алкоголь, купленный по акции, и то дороже был.
Я рассмеялась.
— Румыны, конечно, сделали моё сегодняшнее настроение. — сказала я, глядя на расстроенного Карла.
Футболисты встали на свои места. Прозвенела сирена, кричащая о начале матча.
Я выхватила у какого-то мальчика мегафон и прокричала в него.
— Филины, разнесите их к хренам! — болельщики «Филинов» меня яро поддержали, а «Зайчата» покрыли трёхэтажным матом, на что болельщики «Филинов» и мои друзья показали им непристойные жесты. — Спасибо, малой! — улыбнулась я пацану лет девяти, который в ответ показал мне непристойный жест. Походу он «Зайчонок».
Первый тайм прошёл неплохо: 4:3, «Филины» ведут. Время перерыва, поэтому на эти двадцать минут всех просят удалиться с трибун. Пять тысяч человек одновременно встали.
— Пожалуй, я подожду, пока все удалятся. — сказала я, увидев несущихся с трибун детей, которые размахивали фиолетовыми флажками и ухухукали, словно филины.
— Ответь! — громко закричал Майкл, откидывая телефон на соседнее сидение. — Где ты? — уже с мольбой прошептал он.
Алекс всегда держал слово, если сказал, что будет к началу первого тайма, значит так и будет. Но сейчас он в первый раз в жизни нарушил слово.
Мы придвинулись к нему.
— Майкл, это же Алекс, наверняка сейчас прибежит с разбитыми костяшками и закричит: «Я вмазал этому гаду!»
Только Майкл успевает грустно усмехнуться, как мы слышим крик людей, которые решили покурить за другой стороной табло, которое располагалось в конце поля.
Табло представляло собой прямоугольник из металла и электричества, выкрашенный в фиолетовый цвет, стоял на широких ножках. На одной стороне располагались названия команд, время и счёт игры, а на другой, которую нельзя было увидеть не намерено, располагался труп.
— Нет… — прошептала я. — Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет! — я опустилась на землю напротив задней стороны табло.
Я помню всё из того момента, хотя предпочла бы забыть. Помню, как люди, ещё толком не успевшие разбежаться, сбежались на шум и визг, помню, как лица моих друзей перестали выражать что-либо, кроме печали, а в их глазах были застывшие слёзы, которые всё-таки потекли из глаз, помню, как Майкл бился в истерике возле мёртвого тела своего самого близкого человека в мире, помню, как я пыталась оттащить его от этого злосчастного табло, как приехал Шон с другими полицейскими. Навсегда запомню этот день — день смерти Алекса и Майкла. Только первый был убит, попался в лапы смерти, а второй умер душевно. Умер на том злосчастном табло, которое продолжало невозмутимо показывать:
Время: 18:34
Конец первого тайма.
«Филины» / «Зайцы».
Счёт: 4 / 3.
Матч решили не продолжать.
«Да ответь ты! Убью, когда найду!»
Не успел…
========== Часть 15. ==========
Впервые за четыре с половиной года я задумалась о смерти. О том, что она в любом случае придёт к нам, рано или поздно. Только позднюю смерть ты ждёшь, знаешь, что придёт, заглянет в гости, а вот раннюю… Её не ждёт никто. Ни Сэм, ни Гарри. Тот дилер, может, и ждал, но надеялся, что помрёт, витая в наркотическом трансе. Мэр точно не ожидал своей ранней смерти — тридцать пять лет человеку было. Мэдди бы не хотела сдохнуть на своей же вечеринке, поэтому будем считать, что смерть в её планы не входила. У Алекса было слишком много планов на жизнь, чтобы вот так взять и сдохнуть от руки какого-то ненормального. Он тоже не ждал смерть, не приглашал её в гости.
Интересно, что каждый из них чувствовал, когда увидел убийцу, когда узнал, кто за этим всем стоит? Наверное, желание рассказать всем, оповестить, предотвратить…
После смерти Алекса Шон понял, что убийца точно религиозен. Алекс насмехался над католиками, не верил во всё это. Не было сомнений, что его убили именно за это. А за что остальных? Понятно не было.
Похороны Алекса прошли вчера. Майкл весь день и всю ночь сидел на кладбище, не боясь того, что его ночью кто-нибудь прибьёт, или дух какой-то женщины вселится в его (теперь уже пустующую) душу. Я никогда не смогу описать ту любовь, которая царила между братьями. Как я уже и говорила, они были единым целым. После суток, проведённых у могилы брата, Майкл пришёл домой к Мэду и сказал:
— К хренам! Я уезжаю в Вашингтон!
