— Дайте мне моего супруга!
Сначала я не понял, что она хочет, но потом разобрал, что она говорит о Л. Я сказал ей, что муж находится среди Ангелов. Она с раздражением изъявила желание посмотреть на могилу своего супруга. Но я сказал, что вход в Скит женщинам воспрещен, и поэтому я не могу ей позволить войти сюда. Тогда она начала говорить о себе, гордиться своими знаниями.
— Я изучила двенадцать иностранных языков и приобрела известность своими работами за границей.
Она думала, что ее научный ценз откроет двери Скита. Я ей сказал, что хотя она и знает много языков, но одного, самого главного языка не знает, — это языка ангельского. Она иронически спросила:
— Где такой язык?
— Чтобы знать его, — сказал я, — нужно читать Священные Писания. Это и есть язык ангельский.
Она объявила, что здесь ей более нечего делать и что она сейчас же отправляется за границу читать лекции в швейцарском университете. Я просил ее прислать мне письмо, когда жизнь ее будет для нее тяжела, и сказал, что она еще раз приедет сюда. Она засмеялась и удалилась. Через несколько месяцев она прислала мне письмо из Швейцарии, где писала, что она очень несчастна. Ее гражданский муж изменил ей и покинул ее, уведя с собой ее детей. Она уже, по моему совету, начала читать Евангелие и нашла много интересного. В письме она предложила мне несколько вопросов. Для разрешения их я предложил ей приехать к нам. Она приехала и прожила у нас довольно долгое время, а затем стала приезжать по нескольку раз в год. И сделалась верующей, доброй”. (Впоследствии я видел ее. Она сделалась очень скромною, и когда Батюшка входил в приемную, она всегда подходила к нему, бросалась в ноги.) Она была очень богата и все имущество раздала бедным. Какая перемена произошла в ней!
Потом Старец показал другую гробницу и сказал: “Вот здесь лежит схимонах Николай, прозванный Турком. Вот удивительная судьба человека... Это был генерал, паша, командующий турецкими войсками. Думал ли он, что будет покоиться здесь в России, да еще в монастыре, в ангельском чине! Это современный великомученик.
Во время войны турок с русскими он командовал турецкой армией. Турки были фанатики и мучили русских пленных. Паша смотрел на эти мучения и удивлялся стойкости христиан и расспрашивал солдат, почему они так радостно умирают? Он пожелал ближе познакомиться с христианской религией. Втайне призвал он православного священника и потом крестился, удалившись в Персию. Но турки, узнав о его измене мусульманству, схватили его и на груди и на спине вырезали кресты на коже и поломали кости. Паша потерял сознание. Думая, что он мертв, турки бросили его на растерзание собакам. Но Бог хранил его. Он пришел в себя благодаря Богу, Которого он возлюбил от всего сердца. Русские купцы проезжали мимо и подняли его. Он рассказал им, что разбойники напали на него, ограбили и избили. Купцы, из сострадания, отвезли его в Россию, на Кавказ, и передали одной женщине, чтобы она выходила его. Он поправился и сделался неузнаваемым. Это был сгорбленный старик, опирающийся на палку, одетый бедно, но имеющий душу богатую, одаренную духовными способностями. Ему удалось переправиться с Кавказа в Одессу, и отсюда он пошел путешествовать по России в качестве странника по святым местам. Направляясь в Москву, он попал в Оптину. Здесь ему очень понравилось. Он здесь задержался и неожиданно заболел. Положили его в монастырскую больницу. По-русски он говорил очень плохо и спросил, не знает ли кто здесь французского языка. Я был тогда в затворе, но меня позвали его исповедовать. Турок рассказал мне свою жизнь, но запретил открывать его тайну, пока он жив. Во время болезни он принял монашество и потом выздоровел. Он поселился здесь в Скиту. Однажды, гуляя со мной, он вдруг говорит:
— Слышишь, Батюшка, музыку ангельскую?.. Это великое блаженство слушать ее.
Я не слышал ничего, и он с простотой удивлялся моей глухоте. Действительно, этот простой монах был возносим к небу еще при земной жизни. Он видел райские обители и слушал небесную музыку. Это была ему награда за его мучения. Через три месяца он снова заболел и умер в схиме. Только после его смерти братия увидела, как истерзано было его тело; это действительно был святой мученик, и тайна его жизни была открыта. Его могила в Скиту не заросла травой”328.
Батюшка перекрестился и сказал:
— Знай, что не должно говорить: “Вот если я останусь девственником и пойду в монастырь, то спасусь”. В монастыре очень много соблазнов и легко можно погибнуть. Молись просто: “Спаси меня, Боже, имиже путями Сам веси!” Вот, ты завтра хочешь приобщиться Святых Таин Христовых, и не говори: я завтра буду приобщаться; а говори: если Господь сподобит приобщиться мне, грешному. Иначе бойся говорить.
