Но эпоха, в которой рождались русские гении, не была им благоприятна. После декабрьского восстания русское дворянство погубило себя в глазах правительства и возбудило недоверие. Опорой государственности явилась остзейская знать. Такие лица, как граф Бенкендорф, были всесильны. Пушкин по неосторожности вызвал вражду со стороны надменного шефа жандармов и сделался жертвой подстроенной интриги.
Потрясенный смертью Пушкина Лермонтов за стихотворение «На смерть Пушкина»269 угодил на Кавказ, где, тоскуя в глухом гарнизоне, погубил себя на дуэли. Лермонтов не сочувствовал декабристам. Наоборот, он был одним из пророков, предвидевших ужас революции. Но, как русский националист, вознегодовал против иностранца — Дантеса, дерзнувшего поднять руку на великого русского гения. Между тем в то время всякое слово против иностранцев вменялось в преступление. Цензура была свирепа и придирчива и читала часто между строк даже то, что не снилось авторам. Как пример строгости можно привести случай с Погодиным, который был оштрафован и посажен на год в тюрьму за то, что по случаю смерти Гоголя выпустил журнал с траурной каймой.
В следующем царствовании наступила сразу, без всякой постепенности эра широких свобод, для восприятия которых общество еще не созрело. Это привело к цареубийству и заставило Государя Александра III могучей рукою удержать русскую «тройку», бешено мчавшуюся в пропасть.
Последние два Государя воплощали в себе все чисто русские черты. Мученик-император Николай II любил все русское до самозабвения. Бывший преображенец А. Ф. Гирс рассказывает в своих мемуарах, что, когда профессор С. Ф. Платонов в речи своей офицерам Преображенского полка стал говорить об основателе полка, царе Петре, как о величайшем преобразователе, не имевшем в мире себе равного, наследник (будущий император Николай II) заметил: «Царь Петр, расчищая ниву русской жизни и уничтожая плевелы, не пощадил и здоровые ростки, укреплявшие народное самосознание. Не все в допетровской Руси было плохо, не все на Западе было достойно подражания. Это почувствовала императрица Елисавета Петровна и с помощью такого замечательного самородка, каким был Разумовский, ею было кое-что восстановлено».
Любимым предком императора Николая II был царь Алексей Михайлович, в память которого было дано имя царевичу. Перед японской войной графом Шереметевым был устроен бал, на который вся знать явилась в боярских одеяниях XVII века. Государь и императрица были одеты в царские одеяния царя Алексея Михайловича и царицы. Государь любил древние иконы, соборы и всю старину.
Необычайной красоты в смысле архитектуры и внутреннего убранства был построен в Царском Селе Феодоровский собор Сводногвардейского полка, который одновременно служил и придворным храмом. Для этого, зная вкус Государя, походный иконостас этого полка был написан в древнем стиле... Увидев его, Государь сказал: «Вот, наконец, где можно молиться!» Вслед за этим был воздвигнут упомянутый собор во владимиро-суздальском стиле. Это чудо архитектурной красоты со своим золотым куполом отражалось в прозрачных водах большого пруда. Поодаль находилось здание военного музея в стиле псковско-новгородском XV века и здания казарм Сводно-гвардейского полка в стиле XVI века.
Генерал Спиридович в своих воспоминаниях говорит, что редкий из людей так горячо любил русское искусство, как покойный Государь. «Много раз он выражал сожаление, что русские художники пренебрегали своим национальным искусством и русским стилем, который открывает дорогу творческим возможностям к сокровищу дивной, неистощимой красоты».
Только незадолго до Первой мировой войны, благодаря изучению археологами древнего церковного искусства Ближнего Востока, проникло в Россию понимание красоты и значения старых икон. Профессора братья князья Трубецкие270 читали свои знаменитые лекции о древней русской иконописи. До этого стенописи в церквах забеливались известкой, и только старообрядцы были ценителями древнего иконописания.
Кроме старины, Государь ничего так не любил, как русские народные песни, и, когда он обедал в полковых собраниях, туда приглашались исполнители русских народных песен. Государь любил общение с народом и при удобном случае (например, Полтавские торжества) по нескольку часов беседовал с окружавшими его крестьянами, обнаруживая дар простоты и сердечности, вызывавшей доверие и откровенность со стороны народа. Восстановление патриаршества в России было делом только времени, и сам Государь был готов, пожертвовав своей семейной жизнью, взять на себя это высокое служение.
Из вышесказанного легко заключить, как были бы оценены братья Киреевские, живи они при последних двух Государях. Но, к несчастью, в их времена — реакции против декабризма — все факты проявления национального самосознания принимались за бунт против существующего порядка вещей. И всякая личная инициатива заранее была обречена на гибель.
