должен был в сторону какой-то там Машки, а он смотрел, и даже больше. Подонок
кайфовал оттого, что мотал девкам нервы, отдавая предпочтение то одной, то
другой.
Кстати, и сама Машка могла Юльку достать. Чем конкретно? Она могла
подельницу третировать словесно. Или троллить, как теперь выражаются. За такие
вещи можно возненавидеть, поверьте, я знаю, о чем говорю. А если, к тому же,
Лепехиной приходилось терпеть унижения в присутствии этого козла Амелина, то
Дубровина явно напрашивалась на неприятности.
Видимо, в тот день какая-то реплика взбесила Юльку в особенности, и
сдержать импульс она не смогла, прибила Машку первым, что попалось под руку. Не
нашлась, как ответить на очередную гадость, и прибила. Или сказанная Машкой
гадость была уж на редкость гадкая, не знаю.
Но прежде чем смыться с места преступления, Лепехина решила отомстить и
Амелину тоже. После устранения соперницы он вообще стал Юльке неинтересен, но
за унижения он должен был заплатить. Юлька и отомстила – выгребла из карманов
выручку, а из сумки – остатки товара. Пусть с местным «папой» теперь разбирается.
Да и деньги ей лишними не показались.
Конечно, напрасно она серьги с покойной взяла, но здесь, скорее всего,
застарелая зависть. Похоже, нравились ей эти висюльки. Или взяла трофей по праву
победителя. А может, магию какую-нибудь приплела, как аборигены островов –
забрать силу поверженного врага, сожрав его печень, подразумевай – присвоить
украшение, но тут я не эксперт. Ну, а если согласиться с вашей схемой, Лерочка, то
акту мародерства в ней места не находится. Вы даже об этом постарались умолчать.
Или подсознательно упустили из виду. Не огорчайтесь, я тоже не сразу научилась
мыслить логически. Ну, как, отстояла я вашу версию, Сергей?
– Гм, – сказал Кутузов, спрятав глаза.
Он вообще, как заметила Лера, опасался быть излишне насмешливым, если
это могла принять на свой счет Киреева. Дышать в ее присутствии майор, конечно, не
забывал, но, когда обращался к Надежде Михайловне с вопросом или отвечал на ее
вопрос, тон его менялся. Интересно, как к этому относится Лапин? Хотя, Лапин,
наверно, не обращает на это внимания. Майор не выходил за рамки приличий, а то,
что Наденька нравится мужчинам, открытием для Ивана Лапина не было. Это норма
и данность, к которой он привык. Главное, чтобы самой Наденьке не нравились
мужчины. Никакие, кроме него самого.
Попавший в свою же западню Кутузов, старательно взвешивал ответ. Наконец,
он заговорил, позволив себе самую малую порцию вполне добродушной иронии:
– Ну, как вам сказать… В общих чертах, да, отстояли. Однако, хочу заметить,
склад ума у вас, дамы, необычный.
Киреева, в силу особенностей натуры, иронию на свой счет не приняла, хоть,
конечно же, и не пропустила. Бросила торжествующий взгляд на Валерию. Валерия
сникла.
Кутузов меж тем продолжил, несколько осмелев:
– И как это вы, женщины, умудряетесь в каждом мотиве «розовые сопли»
отыскать? Извиняюсь, чувства-с. Любовь-морковь, то, се… С чего вы взяли, милые
дамы, что Юля была влюблена в Амелина? Или хотя бы только ревновала? И что
девицы собачились из-за него вплоть до мордобоя?
Надежда Михайловна сердито проговорила:
– Сергей, вы издеваетесь? Вы же сами это говорили!
– Я?! – совсем уж потеряв меру, театрально поразился Кутузов. – Я вам лишь
пересказал показания подследственного.
– И что? – спросила Киреева, все более раздражаясь. Ей не нравилось, как
складывалась ситуация, и не нравилось, что стала мишенью для идиотских мужских
острот. Обиднее всего, что она сама не заметила уловку и предсказуемо попалась на
нее. Надежда Михайловна негодующе посмотрела на майора, позволившего по
отношению к ней такой фортель.
Кутузов не любил, когда Киреева сердится, Валерия права. Даже не то чтобы
не любил, а боялся, когда она начинала на него сердиться. Поэтому, когда Надежда
Михайловна демонстрировала недовольство, майор тут же пугался, что теперь она
обидится до гробовой доски, и начинал заискивать и мельтешить, в сильной надежде,
что окружающие его мельтешения не увидят. И Киреева, кажется, догадывалась
отчего он впадал в тихую панику, хоть майор и шифровался, как агент под
прикрытием. Временами он даже переигрывал и разговаривал довольно нахально, но
только не сейчас. Сейчас он заторопился объясниться.
– Надежда Михайловна! Я просто не успел досказать! Валерия Львовна меня
перебила, – неблагородно перевел Кутузов стрелки на Леру. – Следствие по делу об
убийстве Дубровиной получило новые данные. После того, как Амелин признался,
что работал на Скуридина и занимался распространением дури, его передали для
беседы ребятам из отдела по борьбе с наркотиками. Те весьма оживились,
поскольку Диман слил им нескольких приближенных босса, до сих пор не
проходивших по их ведомству. За новенькими была установлена наружка, и каково
же было удивление следаков, когда тип по прозвищу Сёма Пряник привел их к той
самой дачке, где ранее прятался Амелин, рассчитывающий отсидеться. За Пряником
решили понаблюдать, выяснить, что будет дальше, и не напрасно. Сёма вынес
операм на блюдце с каемкой вещдок в виде завернутых в газету картонок с
