Одну руку отец прижал к груди, другой нащупал спинку кресла. Настя помогла ему сесть, принесла лекарство.
— Что-то плохо мне совсем, дочка.
— В больницу надо!
Настя рванула к телефону, но отец поймал ее за руку, удержал:
— Нет, нет! Все хорошо!
— Правда хорошо?
— Все, уже отпустило, — улыбнулся он.
— Там, в гараже, связанный Микола, его нужно освободить. Я туда и обратно. Подождешь?
— Не надо ждать, все хорошо.
— Тогда я пойду.
Настя вскрыла свою заначку на черный день. Олег хотел получить три тысячи долларов, но Настя взяла половину от этой суммы. Для него и этого слишком много.
— Больше нет, — сказала она, протягивая ему деньги.
Олег пересчитал, кивнул:
— Ну, все, бывайте!
— Эй, ты куда?
— Пока, пока!
Олег исчез, и Насте пришлось самой садиться за руль. Олеся едва обращала на нее внимание. Ей сейчас было слишком хорошо, чтобы интересоваться приземленными вещами.
Ворота в гараж были закрыты, внутри тихо. Может, Микола уже и не дышит. А может, его убили сразу. Возможно, Олег потому и смотался, что не хотел идти сюда, отвечать на острые вопросы.
Ключ находился в машине, Настя открыла калитку. Опасения оказалась напрасными. Микола был жив. Он лежал связанный на самом дне монтажной ямы. На голове наволочка, во рту кляп.
Настя вытащила изо рта кляп.
— Долго же ты! — сам вялый, но с живым укором сказал он.
— Что?! — оторопела от такой наглости Настя.
— Думал, сдохну здесь…
— А то, что я могла сдохнуть, не думал? — спросила она, срезая веревки с его рук.
— Ну, с тобой же все хорошо…
— Идиот!
Настя освободила его, вышла из гаража. И как оказалось, к машине она вернулась как нельзя вовремя. Олеся уже вышла из машины, еще чуть-чуть — и она исчезла бы за гаражами.
— Стоять!
Настя догнала ее, схватила за руку.
— Да пошла ты!
Олеся ударила ее рукой. А Настя толкнула ее так, что она упала в траву, высоко задрав ноги.
— Эй, ты чего? — поднимаясь, с обидой спросила она.
— Что чего?.. Ты же нарочно оговорила Севу! Вы с Геной его подставили?
— А это ты во всем виновата! — Олеся взмахнула руками, как крыльями.
— Ну конечно! Кто ж еще!
— Ты с Севой таскалась!
— Сева в тюрьме! Ему пятнадцать лет светит!
— Лучше пятнадцать лет в тюрьме, чем пятнадцать лет с тобой!
Настя взорвалась и со всего маху влепила Олесе пощечину. И снова она растянулась по земле.
— Я тебя сейчас убью, суку!
Олеся села, закрыла лицо руками, но этого ей показалось мало, и она зажмурилась.
— Чего тебе надо? — хныкающим голосом простонала она.
— Тебя вызывает следователь. Сейчас ты поедешь к нему и скажешь, что Бастурмин заставил тебя оговорить Севу!
— Скажу.
— Врешь!
— Не скажу! — Олеся испуганно смотрела Насте за спину.
Она обернулась и увидела Бастурмина, который медленно, с мефистофельской улыбкой надвигался на нее.
— Ну вот и все!
Вокруг сплошь гаражи и, как назло, ни одного постороннего. Только Настя, только Бастурмин. Олеся, Кирпич… Был еще Микола, но он так и не вышел из гаража.
Настя могла бы его позвать, но Кирпич обратил бы на него внимание. А так он стоял спиной к гаражу, и Микола мог бы без помех атаковать сначала его, а затем и самого Бастурмина.
А Жильцову Настя так и не позвонила. Зациклилась на отце, затем переключилась на деньги, и телефон вылетел у нее из головы. И если Микола не придет ей на помощь, шансов у нее нет. Бастурмин смотрел на нее глазами убийцы. И руки тянул к ней, как будто собирался задушить.
— Гена, я бы ничего не сказала! — поднимаясь с земли, мотнула головой Олеся.
— Я знаю… — вроде бы мило, но с дьявольским блеском в глазах сказал Бастурмин. — Иди в машину.
— Ты отвезешь меня домой?
— Я сказал: иди!
— Да, да!
Олеся повернулась к машине, а Бастурмин двинулся на Настю. Она пятилась до самых гаражей. Пора было упереться спиной в стену, но препятствие на пути так и не возникло. Зато слева и справа появились кирпичные стены. Оказывается, Настя втянулась в проход между гаражами. И уже там уперлась спиной в столб.
Это был самый настоящий тупик, в котором Гена мог запросто ее задушить, не опасаясь быть замеченным.
— Как же ты меня достала! — вне себя от злости прохрипел он.
— Будь ты проклят!
Настя попыталась оттолкнуть Бастурмина, но его руки все же обжали ее шею.
— Ну ты и мразь, Бастурмин! — раздалось вдруг за его спиной.
Это была Маша, Настя узнала ее голос.
— Какого хрена? — в бешенстве взревел Гена.
Он бросил Настю, развернулся к Маше, рванул к ней. И Настя вышла из тупика вслед за ним. И увидела, как Маша пятится от Бастурмина. В руке у нее был маленький револьвер. Она держала Бастурмина на прицеле, но выстрелить не решалась. И хотела наказать его, но не могла — не хватало духу.
— Маша, что с тобой? — увещевающим голосом спросил Бастурмин.
— Ты изнасиловал меня!
— Ты дура?.. Я же собираюсь жениться на тебе!
— Все равно!
Бастурмин вплотную сблизился с Машей и вырвал у нее из руки пистолет.
А Настя подняла с земли увесистый булыжник, чтобы запустить им в ублюдка.
— Не все равно!
— Я ненавижу тебя! — завизжала Маша.
Но тут же движением руки показала ему на Настю, которая замахивалась для броска.
