– Люди часто жестоко обращаются с животными. Да и с людьми тоже, – говорит она, и сама удивляется своим словам. Не в ее привычках говорить Пипу подобные вещи, да еще после жестокой сцены с мулом, которую они наблюдали вчера. Не у каждой коровы есть теленок, и она вспоминает телятину, которую они ели в Джое.
Пип встает и поворачивается спиной к животным.
– Мне кажется, это совершенно неприемлемо. Они же малыши! Я поговорю с Марчи – попрошу, чтобы с них сняли ошейники.
– Думаю, не стоит, Пип. Так ведется хозяйство на ферме… Это не твое дело. И наверное, даже не дело Марчи.
– Ты всегда говорила, что я должен при всякой возможности противостоять несправедливости, – произносит он с вызовом.
– Да.
– Ну вот. – Он пожимает плечами.
– Пип…
– Ты говорила, что мы уедем домой. – В его голосе слышится детская обида, и она понимает, что он несчастен. Ее охватывает чувство вины; она кладет ладонь на его руку:
– Прости. Это… это не в моей власти. – Некоторое время они молчат. Пип игнорирует ее прикосновение, пиная камень величиной с кулак. – Ты ведь понимаешь это? Твой отец настаивает, чтобы мы остались, – говорит Клэр.
– Надолго?
– Не знаю. Наверное, пока не закончит работу. Мистер Кардетта тоже хочет, чтобы мы побыли здесь и составили компанию Марчи.
– Марчи сказала, что мы первые, кто у них гостит, первые за все то время, пока они здесь живут. Ты можешь в это поверить?
– Ну тогда нет ничего удивительного в том, что они просят нас остаться, – говорит Клэр.
Пип пожимает плечами и кивает. Досада переполняет его, и он пинает камешек, машет оливковой веткой, рассекая воздух налево и направо. Клэр смотрит на горизонт за обширной равниной, иссушенной, словно старые кости, под раскаленным металлом неба. Ей вовсе не кажется удивительным, что первых своих гостей Кардетта заставил приехать сюда насильно и держит здесь против их воли.
После этого разговора Клэр стала часто уходить на долгие прогулки. Она гуляет по утрам и по вечерам, когда жара не такая изнурительная. Ее руки и лицо потемнели от загара, а вокруг крыльев носа появились веснушки. Заметив это однажды, Марчи испуганно вскрикнула и одолжила Клэр белый шарф, чтобы повязывать вокруг шляпы наподобие вуали. Но от этого делается слишком жарко, кроме того, Клэр раздражает пелена перед глазами, так что она носит шарф с собой, но не надевает. Как-то раз Бойд напрашивается ей в попутчики, но его попытки завязать беседу не увенчиваются успехом, и они идут молча, отчего ему явно не по себе. Клэр же не ощущает дискомфорта. С некоторых пор ей стало нечего сказать мужу и ничего не хочется от него услышать. Когда он берет ее за руку, их ладони становятся скользкими от пота. После этого случая он позволяет ей гулять в одиночестве. Леандро предлагает ей брать с собой Федерико, но это предложение она сразу отвергает:
– В этом нет никакой необходимости.
– Не думаю, что вы можете об этом судить, – говорит он.
– Но я бы предпочла гулять в одиночестве.
– Тогда не выходите за пределы моих владений. Пожалуйста, миссис Кингсли. – Произнося это, он берет ее руку в свои ладони и сжимает. У Клэр перехватывает дыхание. Его руки большие, и в них совсем нет гибкости, словно они сделаны из дерева.
– Хорошо, – обещает она.
