Над проломами в стене перебросили пласталевые мостки, восстанавливая дорогу, идущую по Аркс Мурус. Парапет был снесен почти весь. Хотя крепость уже отвоевали, остатки Купола Ангелов еще только предстояло очистить, и его зазубренные осколки по-прежнему торчали по краю жерла вулкана. От генераторума пустотного щита осталась лишь полость в коре планеты. Зал Саркофагов оказался непоправимо осквернен. Внутри Колодца Ангелов дела обстояли не лучше. Кратеры от болтерных выстрелов покрывали все поверхности. Вердис Элизия превратилась в выжженную пустошь. Тысячи окон, вделанных в стены колодца, разбились. Ни один уголок Аркса не остался нетронутым. Не осталось ни единой неоскверненной статуи. Тысячи лет искусства и истории уничтожили за три недели войны, а уцелевшее навеки запятнало соприкосновение с ксеносами.
Одинокий Сангвинарный гвардеец стоял на карауле, надзирая за собранием своих повелителей. Его звали Карей. Он остался последним из собратьев, и потому вскоре его назовут Возвышенным Герольдом Сангвиния. Будут назначены новые стражи. Теперь Данте мог выбирать из множества героев, но пока Карей нес свою службу один. Так было повсюду в ордене.
— Мы уже предпринимаем меры, чтобы вернуть порядок вещей, — сказал Аданисио. — Примарх привез немало ресурсов и для мирной жизни, не только для войны.
Он указал вниз, на укрывающие уровни строительные леса, которые подбирались все ближе к двойным вершинам. Аданисио был настроен более оптимистично, чем его соратники. В лице Жиллимана кропотливый мастер логистициума отыскал собрата по духу.
— Аркс Ангеликум будет совсем другим, — сказал Данте. — Он никогда еще не переживал такого сокрушительного нападения. Он уже не станет прежним.
— И наша связь с примархом стала слабее теперь, когда мы потеряли столько памяток истории, — заметил Карлаэн.
— Верно, — сказал Сендини, — но его брат явился к нам во плоти. Это честный размен.
— Он — не Великий Ангел, — возразил Корбуло.
— Но он с нами тем не менее, — сказал Карлаэн.
Данте слушал негромкую беседу братьев. Столь многие погибли. Кастигон, Раксиэтал, Зедренаэль и Сендрот пали, обороняя крепость. Бехельмор и Асанте разбились вместе с «Клинком возмездия». Пока у них не было точных цифр потерь, но Данте ожидал, что общее число выживших Кровавых Ангелов не превысит три сотни.
У других братств Крови дела обстояли куда хуже. Восемь орденов уничтожено полностью, полдюжины — едва избежали гибели, но вряд ли сумеют теперь восстановиться. Большинство прочих могли похвастаться не больше чем ротой-другой воинов, и никто не сохранил хотя бы половинную силу. Сотни военных машин, дюжины кораблей, тысячи воинов — все потеряно.
— Если разум улья в самом деле хотел стереть с лица Галактики потомков Сангвиния, он лишь самую малость не добился успеха, — сказал Данте.
— Но мы победили, — повторил Корбуло. Среди всех них он смотрел в будущее с наибольшим оптимизмом.
Крепость-монастырь приняла в своих стенах новых космодесантников. Только носящих цвета Сангвиния насчитывались тысячи, а ведь были и многие другие. Их построения перемещались в пустыне, заменив воинов, потерянных Данте в обороне Баала. Их непривычные корабли рассекали небо, их танки шли над песками на антигравитационных полях. Новые машины останутся незнакомыми совсем недолго.
— Возможно, это и к лучшему, что Аркс Ангеликум так очистили, — сказал Борджио. — Новая крепость-монастырь для нового ордена. Старые дни прошли, дни космодесанта окончены. Примарисы — вот ключ к выживанию человечества в этот ужасный век. Наступает новая эра, и наш отец-примарх не признал бы ее.
— Галактика в великой опасности, — сказал Данте. Он смотрел вверх. Днем Цикатрикс Маледиктум окрашивал небеса извилистой лентой. Ночью он затмевал все звезды. Варп-шторма прошли, но северная половина Галактики лишилась света Астрономикана. — Половине Империума грозит уничтожение, а на другой стороне разлома все не намного лучше.
— Империум-Нигилус, — сказал Асторат. — Какие ужасы ждут нас здесь? Несокрушимый крестовый поход сражался со всеми возможными врагами. Многие наши миры пали.
Карлаэн и остальные постарались сообщить Данте новости обо всем случившемся в Империуме. С тех пор как пал Криптус, прошло меньше полугода — с субъективной точки зрения Данте. За пределами Баала миновало семьдесят лет. Открытие Великого Разлома исказило само время.
Данте сложил руки на груди. Мастера-оружейники хорошо поработали, восстанавливая его броню. Вновь блестело полированное золото. Маска Сангвиния стала целой. Теперь — больше, чем обычно, — он чувствовал себя самозванцем, претендующим на славу примарха. Теперь, когда он встретил одного из них…
