Перед ним раскрылась рана — разрез в реальности, истекающий кровью, точно разорванная плоть. Он разошелся шире, и с его краев закапали кровь и огонь.
За разрывом Рацелус видел ужасные вещи. Две армии демонов, красная и черная, сражались на костяной равнине. Врата из алого света, имеющие очертания ангела, открывались из нижнего мира в его собственный. На этой стороне были звезды, и изгиб красной планеты с двумя лунами, окруженной втянутыми в битву флотами. Баал. Он смотрел на Баал.
Гигантский монстр с лицом обезьяны и раскидистыми рогами почти добрался до врат. Кроваво-красная кожа натягивалась при каждом взмахе топора, когда он прорубался через последних существ, преграждающих ему путь. Ужасные враги, почти столь же могучие, падали под ударами клинка. От демона исходила чудовищная, всепоглощающая ярость, отозвавшаяся в душе Рацелуса звоном колокола, зовущего на вечную войну.
Мефистон открыл проход в царство Кровавого бога. Ересь первого порядка. И что еще хуже, это свидетельствовало о превосходстве темной мощи старшего библиария над всеми его предшественниками.
Мефистон зачерпнул силы других библиариев; Рацелус поморщился от боли. Узы кровного братства между псайкерами напряглись, точно натянутая сеть. Инстинктивно Рацелус понимал, что только соединившая их связь не позволяет им всем рухнуть в не-пространство варпа.
Вид в портале изменился, словно они летели над полем боя. За спиной Мефистона развернулись крылья — огромные, кроваво-красные, пронизанные огненными венами, просвечивающими под натянутой кожей. Его кожа стала черной как ночь, глаза запылали. Картина, видимая через разрыв в пространстве и времени, замерла в раскрытой пасти врат как раз тогда, когда демон убил последнего противника.
Ка’Бандха взревел, задрав голову к небесам, его последователи закричали, прославляя его, и в безумии бросились на последних черных демонов, разбив и уничтожив их. Проклятие Ангела торжествующе шагнул к вратам, готовясь обрушиться на Баал.
Владыка Ярости остановился, и его торжество сменилось недоумением. Он протянул руку к вратам и обнаружил, что путь закрыт. Выдыхая из ноздрей кровавую дымку, он взглянул вниз и там заметил Мефистона. Демон коротко хохотнул, и гневное лицо его исказилось весельем. Тяжелые спутанные пряди, окованные медью, задребезжали о нагрудник. Желтые глаза вспыхнули огненным восторгом.
— Что это у нас тут? Маленькие ангелы заперли врата. Я завоевал право пройти этим путем, во имя крови и силы. Убирайся! Мы скоро встретимся. Я позову, и ты присоединишься ко мне.
— Назад! — приказал Мефистон. Пространство между ним и демоном задрожало от жара. — Ты не пройдешь. Сыны Великого Ангела не допустят этого.
Ка’Бандха хмыкнул снова.
— Тебе нечего делать здесь, Калистарий, — насмешливо сказал он.
— Тогда отчего же я здесь? — выкрикнул Мефистон. — Мы отвергаем тебя. Изыди от этих врат, волею Великого Ангела.
Вместо ответа демон запрокинул голову и взвыл с такой яростью, что затряслась земля, и гром эхом раскатился в небе.
— Ваш владыка с переломанными крыльями не имеет власти надо мной, — оскалился демон. — Я иду за твоей головой, маленький Калистарий, — сказал он, указывая свернутой плетью на Мефистона. — Баал падет, ангелы узрят свою истинную природу, и Кхорн возрадуется! Ваш легион наконец собрался, впервые за столько времени. Взошел славный урожай воинов Кровавого бога! — Он посмотрел через разрыв и заметил остальных библиариев в пещере. — Все вы падете на колени и с радостью последуете за мной, прежде чем угаснет восьмой день моего явления.
Желтые глаза Ка’Бандхи скользнули по Рацелусу. Его душа содрогнулась. Взгляд демона пробуждал в нем ярость. Его тело жаждало крови, душа — битвы, и перед внутренним взором вспыхивали картины бесконечных войн прежних тысячелетий и тревожили душу.
Его соратники моложе. Рацелус долго был погружен в тайны варпа; сотни лет опыта дали ему мудрость и стойкость, которой не могли похвастаться остальные. Паутина, связавшая ковен, содрогнулась под взглядом Ка’Бандхи. Несколько библиариев закричали от ярости, но никто не упал. Все держались твердо.
— Такие, как я, противостояли твоим искушениям с рассвета Империума, — сказал Мефистон. — Тебе не одолеть нас. Изыди отсюда. Твое время не настало.
— Я пройду.
— Поверни назад!
Ка’Бандха засмеялся в жестоком, яростном веселье.
— Тогда я соберу урожай не воинами, но кровью! Ты можешь умереть, а не служить, — это легко. Кровь — награда сама по себе. Кхорна не заботит, откуда она течет, лишь бы текла.
Демон замахнулся топором, целясь в Мефистона. Психическая энергия брызнула там, где клинок соприкоснулся с космодесантником. Черепа, выбитые ударной волной из царства Кхорна, разлетелись во всех направлениях и зазвенели глухими музыкальными нотами, падая на песок и кость фальшивой земли.
