Внутри пещеры энергия столкновения разошлась от Мефистона дрожью. Узы, невидимые прежде, ярко вспыхнули, соединяя грудь каждого библиария с его соратниками искрящимися дугами силы. Нематериальные энергия и сила удара ушли в кристаллы, заставив их зазвенеть. Гора сотряслась. Воздух замерцал вулканическим жаром, и горящий пепел разлетелся от психической паутины. Но Мефистон не упал.
Ка’Бандха взревел в бессильной ярости и перевел злобный взгляд на собравшихся библиариев.
— Тот, кто отречется от верности мертвому Императору, будет вознагражден вечной жизнью — так клянусь я, возлюбленный Кхорном, — пообещал Ка’Бандха.
Никто не ответил, но Рацелус ощутил — через жар и ярость — слабое колебание.
— Видишь, маленький Калистарий, они подвластны искушению! — С последним словом демон вновь обрушил топор на Мефистона.
Выкованное в варпе железо столкнулось с темным сиянием души Мефистона. Сила ринулась из пролома в материальную вселенную. Библиарий из Золотых Сынов умер — его глаза взорвались, и пламя поглотило его изнутри. Рацелус упал на колени и вскрикнул от боли. И вновь — эта дрожь неуверенности. Он оглядел кристальную пещеру, отыскивая слабое место в паутине.
— Дважды ты ударил, и дважды я не склонился, — сказал Мефистон. — Теперь — моя очередь.
Мефистон вытащил Витарус. Серебристая сталь клинка пылала жаром. Ка’Бандха замахнулся снова, но на сей раз старший библиарии встретил удар собственным оружием.
Реальность застонала. Кристаллы пели и разбивались. Огонь горел в каждом камне. Гора содрогнулась до корней, и стены Руберики пошли трещинами.
Ка’Бандху отбросило назад, он завыл в ярости. Тут же придя в себя, демон бросился к разрыву, надеясь обойти Мефистона и силой пробить себе дорогу на Баал.
Слабость в психической паутине нарастала. Нити силы увядали, и Рацелус остановился взглядом на Антросе.
Библиарий стоял будто завороженный, и Рацелус понял сердцем, что он уже поддался колдовству; его лицо обмякло, и рука медленно поднималась, готовая пригласить чудовище.
— Антрос! Соберись! Да не собьют тебя с пути обещания демонов! — выкрикнул Рацелус, цитируя Правила Лексикания.
Идеальные губы Антроса шевельнулись, складываясь в слова молитвы.
— Ибо во зло падет человек, хотя стремится тьмы избегать, если единожды прислушается к черным словам нерожденных, — повторил он за Рацелусом.
Рацелус зачерпнул силы, которую полагал уже иссякшей, подпирая слабое звено в психической паутине и делясь энергией с Мефистоном.
Ка’Бандха штурмовал врата. Мефистон взмахнул Витарусом, и клинок прошел через разрыв в царство Кхорна. Когда он коснулся ноги ангела из красного пламени, огонь погас, демоны закричали, и портал захлопнулся.
Но Ка’Бандха не был повержен. Его голова и рука показались в пещере, потянувшись к Владыке Смерти. Он оглушительно взревел, и его голос разбивал кристаллы и разрывал барабанные перепонки космодесантников. Библиарии, все как один, взвыли от боли; многие умерли на месте, но сильнейшие превозмогали боль и бросали в огненное дыхание Ка’Бандхи стрелы света и копья крови, нанося раны. Мефистон вновь поднял меч и обрушил на демона. Но слишком поздно.
Изъян, созданный колебанием Антроса, разрушился, и библиарии едва не рухнули наземь, когда их братство распалось.
Огромным усилием Ка’Бандха вытянул себя из портала, проламывая и разрыв, и врата. Он встал на мгновение в триумфе, сотрясая гору ревом, а затем воплощенный гнев Сангвиния ударил в него от каждого библиария, и он исчез в пространстве между мирами.
Разрыв захлопнулся. Измученная гора содрогнулась в последний раз, и до пещеры донесся рокот падающих камней. Библиарии упали, сбитые с ног. Безумные психические энергии прокатились по Руберике. Кристаллы размером с «Лэндспидеры» выламывались из гнезд, раздавливая людей своим весом, и рубиновый свет погас, сменившись чернотой.
Подземные толчки постепенно затихли. Гора вернулась в равновесие. Грохот падающих булыжников снаружи остановился. Порывы ветра прокатились по пещере: кости земли прекратили болезненное движение и замерли в новых конфигурациях.
Рацелус медленно поднялся на ноги. Его тело было не повреждено, но в его душе осталась глубокая, пугающая боль.
— Мефистон! — позвал он.
Зазвучали голоса, зовущие братьев. На некоторые отвечали стоны, на другие — тишина.
Упавшие кристаллы хрустели под ногами Рацелуса, пока он шел к подиуму. Свет вернулся, дрожащий и неуверенный поначалу. Пало больше братьев чем он ожидал. Они лежали безжизненными телами, и кровь сочилась из ушей и ноздрей. Двое сцепились в смертельном объятии, сжав пальцы на горле друг друга. Иные же царапали свои лица в припадке ярости и разбивали себе черепа. Повсюду была кровь. Выжившие кое-как приходили в себя. Всем досталось, невзирая на силу. Половина умерли, а остальные никогда уже не станут прежними.
Мефистон выжил. Он скорчился на подиуме. Витарус был воткнут в камень. Старший библиарий сжимал рукоять меча, как единственную опору во всей Галактике. Он опустил голову, и плащ раскинулся вокруг него, точно сломанные крылья.
— Мой господин? — окликнул Рацелус. — Мефистон?
