— Вот теперь у тебя такой вид, который я хотел видеть, — он ласково провел костяшками пальцев по моему подбородку. — В следующий раз ты кончишь, когда мой член будет глубоко в тебе,
Он поцеловал меня в губы, встал и, несколько секунд спустя, расположил меня на кушетке так, как ему хотелось. Мои пальцы жгло от желания прикоснуться к нему, и я поерзала, чувствуя, что горю, словно в огне. Когда я уже больше не могла выносить это, я вытащила руку из-под головы, схватилась за петли на его джинсах и дернула на себя. Я хотела его. Я хотела, чтобы его твердое тело плотно прижималось к моему, чтобы его горячая кожа обжигала мою.
Захваченный врасплох, он почти повалился на меня, но быстро выставил руки и уперся ими по обе стороны от моей головы.
— Позволь мне позаботиться о тебе, — я скользнула ладошкой вниз к выпуклости на его джинсах. Он втянул воздух и закрыл глаза, будто ему было больно. — Ну же, Ремингтон, всего пару минут.
— Проклятье, Селена. Если ты продолжишь делать это, я могу не сдержаться и буду трахать тебя, пока мы оба не потеряем сознание, — он впился в мой рот, пососал нижнюю губу и нежно прикусил ее. Затем прижался ко мне бедрами, посылая жар в средоточие моих бедер. Я только что испытала оргазм, но сейчас почувствовала, как во мне зарождается еще один.
— Да, вот так…
— Иисусе, — простонал он и грубо поцеловал меня. Затем отстранился, поправил джинсы на промежности и провел пальцем по внутренней стороне моего бедра.
— Сначала позволь мне нарисовать тебя, а затем я покажу, как прикасаться ко мне. Грубо, нежно, по-всякому, — это его «по-всякому» прозвучало так, будто это будет один из семи смертных грехов. И, черт возьми, я была в настроении согрешить.
— Это все ты виноват, — я надула губы.
Он удивленно приподнял темную бровь.
— Я виноват?
— Ну да. Ты неотразим и я хочу тебя. Не могу перестать думать о твоих поцелуях и о том, как это будет, когда мы, наконец… трахнемся.
— Мне нравится, когда ты произносишь это слово. Трахнемся.
Он снова взял шелковый шарф, завязал один конец на моей щиколотке, протянул ткань между ног, и она прикрыла холмик между бедрами. Один раз обернул шарф вокруг моей талии, прикрыл им грудь, а вторым концом обвязал запястья. Вытянувшись я лежала на кушетке, и блестящая ткань, прикрывавшая мое тело, отбрасывала дразнящие блики на кожу.
Он встал, чтобы посмотреть на дело своих рук, удовлетворенно хмыкнул, поцеловал меня в лоб и отошел.
Я ходила по подиуму почти обнаженная, позировала перед камерами, обернутая только в шаль, под которой ничего не было. Делала так много вещей, которые заставляли меня чувствовать себя полностью обнаженной.
Но никогда не ощущала себя так, как сейчас. Я чувствовала себя полностью открытой. Я лежала со всеми удобствами и наблюдала за Ремингтоном, который изучал меня взглядом, настолько не поддающимся описанию, что мне хотелось спрятаться. Черт, я не уверена в себе. Я знаю, что красивая. Я постаралась стать такой, какой была до брака с Джеймсом. Тем не менее, каким-то образом Ремингтону удалось сделать так, чтобы я почувствовала себя более чувственной, особенно когда его глаза смотрят туда, откуда выглядывает краешек моей татуировки.
— Прекрати ерзать, Селена.
Этот голос. Боже. Его тихое предупреждение хлестнуло меня как жидкий огонь, и я замерла. Мой взгляд прошелся от его босых ступней по мускулистым бедрам, затянутым в джинсы, к его лицу. Он сосредоточенно хмурил брови, весь его вид был очень деловым и строгим.
Несколько секунд спустя он быстро отошел в сторону, и вскоре из скрытых на потолке динамиков полилась печальная классическая музыка. Я повернула голову набок, пытаясь найти Ремингтона. С легкостью подняв мольберт, он шел ко мне.
— Классическая музыка?
Он кивнул.
— Сергей Прокофьев. Нравится? — он махнул рукой в сторону потолка, имея в виду мелодию.
Когда музыка наполнила комнату, между нами повисло напряженное молчание. От сочетания жаркого взгляда Ремингтона и гармоничной мелодии все внутри завязалось в узел. Это самое эротичное, что я когда-либо делала, и я счастлива, что именно этот талантливый мужчина, который, кажется, идеален во всем, доводит меня до такого состояния.
Я пытался взять себя в руки, старался контролировать себя, но был очень близок к срыву.
Одно неверное движение и все.
Я все еще чувствовал ее вкус на языке. Ее запах запечатлелся в моей голове, а тело настолько напряжено, что физически больно даже думать о потрясающе красивой обнаженной женщине, лежащей напротив меня на кушетке. До этого момента мне успешно удавалось бороться со страстью, с желанием сорвать с нее всю одежду, погрузиться в нее и трахать, пока она не будет выкрикивать мое имя. Пока ничто не перестанет владеть ее мыслями. Только я и ощущения, которые я дарю.
