Раз в месяц нам давали отдохнуть. Только это нам помогало ориентироваться во времени. Ну и как отдохнуть: давали поспать до на два часа больше, а ко сну отойти пораньше. Пару раз нас поили горячим чаем. Говорили, что целебным. Все раны она не лечила, но как я понял, напиток сильно успокаивал. Многие желания притуплялись и ты мог весь день работать не замечая заката и восхода. Солдаты обращались с нами хорошо. Били не каждый день, да и иногда если повезёт, и плетью не получишь. В таких условиях, становишься очень внимательным. Я вспомнил свою собаку, которая очень хорошо знала, как ему можно вести со мной, а как с женой. Тут действовал тот же принцип. Некоторые солдаты могли бить просто так. Другие совсем этого не хотели. В такие моменты, мы понимали, что каждый сам выбирает кем быть.
Среди заключённых некоторые вставали выше по званию, как смотрящие, которые заслужили доверие, или докладчики, которые с удовольствием передавали всю информацию внутри пленных. Это могли быть ценные тактические данные противника или готовившееся бунт. И твой собрат уже смотрят на тебя, как на говно.
Что можно ожидать от Фра’амцев? В купе со всем этим, сразу замечались детали, как некоторые относятся сочувственно. Даже один взгляд, придавал сил, что бы хоть немного прожить дольше. Немного вернуться в реальность, где не все люди-звери. Кто-то иногда мог кинуть немного хлеба чтобы помочь. Кто-то кидал хлеб, чтобы посмотреть, как мы дерёмся за него.
Один и тот же поступок, а такой разный.
Стоит заметить, что первые, старались это делать тайна и давали кому-то лично, чтобы не вызвать всеобщего внимания, не нарушать дисциплину потасовками за хлеб. Один случай, был очень для меня болезненным. Когда я упал, споткнувшись о камень, это означало удар плетью в первые пять секунд, если я не встану, так как я мешал другим. Когда я посмотрел на смотрящего с этой самой плетью, то увидел, что он не спешит ко мне идти. Он просто стоял и смотрел. По истечению этих пяти секунд, он поднял с земли камень, и начал подбрасывать в руке. Я уже пытался встать на ноги, когда камень прилетел мне прямо в плечо. Я завыл от боли. Смотрящий, пухлый здоровый бугай, с лысиной, стоял держа подбородок чуть выше обычного, и не соизволил даже посмотреть на меня. Я для него был никем. И это воспринималось больнее. Ещё мучительнее оказались воспоминания.
Как-то маленьким, будучи подростком, отец попросил загнать корову. Я так поленился, что стал кидать в неё камнями, чтобы направить. Когда это увидел отец, но дал мне хорошую взбучку и сказал:
— Не думай, что этого там не видят —, показал он пальцем наверх— Если я увидел, то там точно увидели. А если корове больно, то ты тоже потом это увидишь.
Я тогда подумал, что отдал долг корове через подзатыльник отца. И действительно, прошло столько лет, и я прочувствовал сполна, насколько корове тогда больно от камня. Но в каком мы бы состоянии ни находились, нам всем, запомнился момент. Одно событие, которое способно изменить весь твой мир. Был командующий, его звали Зур. И был у него сын. Его звали Глад. Это был, наверное, единственный солдат, который кроме того, что знал наш язык, всегда давал нам кусочек хлеба. Каждый день. Точнее каждый раз, когда он был. Я довольно плохо соображаю. И прерывисто. Не злитесь. И вот он…
— Спишь? Эй, Бо!
— Нет Эдди. Размышляю.
— Рыжая или вино?
— Вот теперь о рыжей с вином.
— Теперь и я тоже. Все из-за тебя, подкинул мне идею. Ну, а если серьезно? — не унимался мой друг.
— Я…. Знаешь, я представляю, что рассказываю кому-то о моей жизни. О жизни здесь. И…становится немного легче. Как будто я рассказываю кому-то. Понимаешь?
— Да дружище. Честно признаться, я мысленно часто разговариваю… тоже. — похоже Эдди думал о ком-то конкретном, но не решился об этом сказать. И вот даже сейчас я представляю, что рассказываю кому-то о своих мыслях, как и Эдди. Но меня уже клонит в сон. Расскажу вам завтра.
— Спи брат. Завтра на работу.
Мы сначала хмыкнули. Затем от души рассмеялись, насколько нам позволили наши наполненные песком, пылью и отчаянием лёгкие.
Сон не хотел со мной разговаривать, поэтому поговорю с тобой. Надеюсь, кто-то слушает меня… Докончу про Глада. Возможно, поэтому мне и не спится. Не люблю не законченные дела.
