Хрон оглядел толпу и осознал, что в глубине души ненавидел их всех за глупость и наивную веру. Держа мальчика за цепи, Богот смотрел, как горит его огонь очищения. Пламя жадно поедала сухие дрова, поднимая свой язык все выше в небо. Богот смотрел как зачарованный пока он не ощутил, как его руки начало неприятно колоть. Ни то сильный холод, ни то обжигающий жар пронзил пальцы. От неожиданности Хрон подумал, что ему померещилось. Богот посмотрел на руку которой держал цепи: это были необычные цепи из эфирита, которые должны удержать любое появление хагнии. Маска из этого же материала должна перекрыть любое её направление. Такими цепями и намордниками удерживали даже самых сильных и не менее мерзопакостных Эфреметов. Но цепи на мальчике начали краснеть—все звуки исчезли, будто кто-то разрезал воздух. Как тьма, поглощающая комнату после задутой свечи.
Богот хотел отдернуть руку, но не мог шевелиться, даже крикнуть. Позвать на помощь. Двухметровый гигант буквально встал как вкопанный. Богот посмотрел на Горро.
Бесчувственное и безжизненное лицо не выражало ничего. Глаза будто смотрели в пустоту и олицетворяли её. Эфремет смотрел на пламя и не шевелился. Эфиритовач маска на лице окрасилась красным. Настолько сильным был жар от маски, что волосы около ушей мальчика стали гореть. Запах палёных волос и плоти ударил в нос Богота.
У всех присутствующих; всех кто смотрел на казнь-отказал слух.
В полной тишине, дым и огонь смешались в диком танце; будто на них со всех сторон подул сильный ветер. Пламя плясало в беззвучном урагане, пока под лучами Прагалита, из огня, не вышли три существа не поддающихся описанию.
Богот заморгал, не осознавая, что происходит. К нему вернулось тело. Ладонь охватила невыносимая боль от ожогов. Цепь раскаливать и начала плавится в руках. Он закричал от боли, страха и удивления.
«Что за хагнавщина?!»
Эхот хотел, чтобы отец посмотрел на него, чтобы гордился им. Богот стоял неподвижно и не шевелился. Тут сын заметил, что рука отца державшая цепи мальчика дернулась. Пропали все звуки и крики, цепь раскалилась почти до жёлтого критического оттенка, после которого металл начинает плавится. Эхот достал меч, ощущая как к горлу поступает паника. Из огня вышли три существа. Слух вернулся, но толпа замолкла. Крики восхищенной ненависти превратились в «охи» и «ахи».
Из огня, переливаясь зелёным, вышел олень, который состоял лишь из дыма. Это был невероятно огромный олень, которого не встретишь нигде в природе. Животное было выше любого человека. Шагало медленно. Грациозно. Невероятно огромные рога, возвышались на добрых два метра и в ширину и в высоту. Внутри его тела пульсировала зелёная молния, словно сердцебиение, каждый раз окрашивая все вокруг. Олень остановился, затем задрожал всем телом, как будто сбрасывал с себя капли дождя.
Люди не верили своим глазам, пока не появились ещё два оленя, на этот раз самки, без рог. Они встали в один ряд—гордые и безумно красивые.
«Наверное, боги выглядят именно так», — подумали некоторые.
«Демоны», — подумали крины.
«Колдовство… Интересно, насколько они горячи внутри… можно ли расплавить железо», — подумал кузнец.
«Какая необычная шкура…»— подумал портной.
Но никто не пошевелился. Воцарилась мёртвая тишина.
Один лишь Эхот набрался смелости и с мечом в руках побежал на Горро. Мальчик, который смотрел на огонь и с которого стекало раскаленное и тающее от жара железо, что-то сказал на непонятном языке. Отчего-то, души всех присутствующих наполнилось животным страхом, пробирающим до самих внутренностей.
Олени подняли свои головы и издали душетрепящее пение: смешались голоса людей и животных, смеха и плача. Радости. И агонии.
Горро стоял и смотрел на огонь, который поглотил Элодию. С лица стекал металл, кипящая кровь и куски его плоти. Но он никак не реагировал ни на что. Лишь смотрел на огонь. Мальчик даже не обратил внимания на подбегающего солдата. Не моргнул глазом, когда Эхот замахнулся мечом и ударил сверху вниз со всей силы. Горро всё также продолжал стоять, когда меч был почти у самой головы. Богот смотрел, как сын кричит и хочет прикончить мальчика. Вот-вот меч раскроет череп!
«Да», — звучало в его голове, — «Это демоны. Убей его».
Богот услышал звук металла, входящего в плоть, и хлюпанье…
Меч сына не добрался до цели. С такой же силой она обернулась в обратном направлении прямо в лоб Эхота. А Горро всё стоял и смотрел на огонь.
Металлические цепи капали жидкими горящими каплями, обжигая кисти и руки. С лица золотыми сгустками падал на землю зеленый металл. Богот смотрел на это и даже забыл про сына. Горро светился, как изумрудное солнце, закрыв весь свет собой. И лицо… То, что от нее осталось.
Мальчик медленно повернул к нему голову. Глаза горели солнцем, огнём и смертью.
Удо наслаждался всем происходящим: смотрел, как горит огонь, как очищается мир. Очищается его деревня.
