Во время Главной Процедуры Лизавета сидит на деревян-
ном стуле эпохи Тюдоров. Георге с пылающими глазами раз-
глядывает своего любовника, будто никогда не видел его рань-
ше. Их любовь — это когда тебе просто больно, от того, что
нужно отлучиться в сортир. У Александра белеют костяшки
пальцев в отсутствии своего книгоиздателя, – как, впрочем, и
у любого автора. Возможно, белизну вызывает астма. Иногда
он задыхается, и тогда прыскает себе в горло спрей. Лизавета
может увидеть его горло и его язык. Она никогда не трогала
его язык, и точно — никогда своим языком. Некоторые вещи
позволены только невротикам. Она знает, что он был девствен-
ником до Георге, но зато имел сильный любовный опыт во
время аспирантуры. Она знает, что Георге был женат и у него
есть дочь, но никогда прежде — он не испытывал любовного
опыта.
Поэтому ей не остается ничего другого, как перейти к
Главной Процедуре. Пустить новую кровь в их финансовую
вену. К сожалению, ее муж творчески бесплоден.
Лизавета. Как я говорила, иногда они трахают лисиц. Не
знаю почему, но им нравится размножаться с лисами. Возмож-
но, что-то в лисьей пизде или матке такое, или кровь такая, что
им очень легко вылупиться именно из лисицы. Во время спа-
ривания те истошно кричат, а во время родов обычно умирают.
Говорят, лисица, понесшая от них дважды — становится лиси-
ной королевой, божественной рыжей потаскухой, и именно ей
поручают воспитание темного потомства. Лисиную королеву
Цюриха зовут Маргарита. Ее шерсть седая, а глаза выгнили.
Лисьи королевы правят рыжими стаями, пока новая королева
не перегрызет ей горло. Это крещение кровью. Очень похоже
на человеческое общество — вначале работа пиздой, а затем
убийство. И торжество. Она прикажет слугам съесть умершую
королеву, и будет смотреть, как подданные давятся гнилым,
рассыпающимся мясом. Там, в огромной норе под старым цю-
рихским дубом, Маргарита правит лисами Австрии — огромная,
около двух метров в длину… на ее рыхлой спине есть пробои-
ны от охотничьих пуль. Раньше — четыре или пять столетий
88
Нежность к мертвым
назад, на мертвецов охотились. Мертвое должно быть мертвым.
Это сейчас ему место — на обложке Vogue.
Когда у лисицы наступает менструация, она начинает тре-
вожно кричать. Ей очень нужно заполниться. И тогда приходят
они. Мертвые седлают крохотные рыжие и белые тела, нашин-
ковывают их собой, и сквозь них — рождаются снова.
Георге. А где обитает Маргарита?
Лизавета. Недалеко. Ты хочешь увидеть?
Георге. Нет.
Лизавета. Хорошо. Ты бы не смог этого пережить. Точнее —
продолжить жить. Для тебя вообще лучше — охранять свои
информационные границы. Мир, суженый до размера любов-
ника и френдленты. Георге, можно еще кофе?
Александр. Продолжай.
Лизавета. Тебе страшно?
Александр. Не по себе. Это очень простая история, но что-
то в ней очень неправильно.
Лизавета. В ней правильно все. Только от этого тебе не по
себе. Ничего не вырезано. Жизнь лис без купюр. Никакого
лоска и глянца, старая жизнь не сведена до размеров прекрас-
ной любви Ланселота. Иногда стоит просто посмотреть в окно,
чтобы увидеть, как цепочка лисьих следов ведет прочь от дома
в лес. И никогда нельзя знать, зачем они приходили к нам. Им
не нравятся люди, но они приходят. Их ведет любопытство?
Им — мертвым — так же, как тебе, хочется прикоснуться к че-
му-то другому. Вот и все. Это не то, что враждебно, это то, что
просто находится рядом. Как кровь – течет в невидимой для
тебя близости к тебе. Это просто другая сторона, и ты просто
не хочешь видеть.
Георге. Не расплескай.
Лизавета. Постараюсь. Продолжать?
Александр — вся его жизнь сведена к решению простой за-
дачи — быть гением. В мире стеклянных небоскребов, отданных
под офисы, мире прозрачной и красивой конкуренции, в мире
бесконечного аттракциона — интеллектуальным правом и пра-
вом на жизнь — очень легко решать уравнение гениальности с
одним неизвестным. Александр прославился как кетаминовый
фрик масс-маркета. Большие деньги ему приносят синяки под
глазами и сильно выпирающие вены на запястье. Его шея пах-
нет «Gucci Black», его похабная и хтоническая готика хорошо
89
Илья Данишевский
продается. Он не тот, кто делает динь-динь на камеру, тайна
его интимной жизни — не просто стремление к личному про-
странству, но маркетинговое предложение. Александр никогда
не испортит себе имидж, собирая краудфайндингом на новые
рубашки от Лагерфельда или виллу в Исландии; он никогда не
пожертвует в пользу голодающих Судана. Его последняя по-
весть — «Невесты Донбасса» – больно отозвалась в жилах
вселенной. Александру нравится быть непрощенным, но нельзя
догадаться, как далеко он зайдет в следующий раз.
Лизавета. Против всеобщего заблуждения, жизнь женщины
не сводится к поиску мужика. Конечно, жажда осеменения
очень велика, но в то же время, оно пугает, и заставляет жен-
