— Я могу подтолкнуть вашу память, в нужном направлении. Я Лейтенант, помните ещё такого персонажа, из своей прошлой жизни.
— Вы?! — громко вскрикнул частный предприниматель.
— Я просил бы вас, без оваций — сделал я ему замечание.
— Простите ради бога, не сдержался. Но какими судьбами, в этой клоаке?
— По зову сердца, если быть до конца искренним. Посмотрел я на этот бардак и понял, что кроме меня порядок здесь наводить некому. Вот и прибыл к вам, с визитом.
— Но вас же могут в любой момент схватить.
— Не надо преувеличивать возможности противника. Я уже долго нахожусь в расположении легиона и даже успел поступить к ним на службу, и ничего.
— Вы служите у них? — спросил меня, так и не пришедший окончательно в себя мед работник.
— Дорогой мой, простите меня за бестактность, но вы в детстве свинкой не болели?
— Нет — не понял аптекарь, к чему это я клоню.
— Странно? Тогда почему же у вас в голове возникают такие не хорошие мысли. Служить в легионе, ещё не значит служить им. Вы меня понимаете?
— Если быть до конца честным, то не совсем.
— Да твою же мать — не выдержал я, — вы знаете кто такие разведчики?
— Конечно, что за глупые вопросы?
— Так вот я, он.
— Да что вы говорите?! Это же очень опасно и зачем вам надо было самому этим заниматься? Вы же могли отправить сюда кого нибудь по проще.
— Не счёл возможным рисковать своими людьми — коротко ответил я.
— Понимаю — наверное действительно понимая суть дела, сказал приятель моего приятеля и тут же задал вопрос: — А ко мне то вы по какому поводу зашли?
— Повод действительно есть, скрывать не буду. За помощью к вам пришёл.
— Так чем же я-то могу? — испуганно таращась на меня, спросил хозяин дома.
— Не волнуйтесь вы так. Убивать кого то или глотки резать я вам предлагать не буду. Мне нужно, чтобы вы познакомили меня с надёжными людьми, думаю такие наверняка остались здесь и пока всё. Это вас не затруднит?
— Нет конечно, только сразу хочу вас предупредить, если меня арестуют и начнут пытать, я сразу всё расскажу.
— Не волнуйтесь, думаю до этого дело не дойдёт. Они просто не успеют.
— Даже так?
— А вы как думали? Только так и ни как иначе.
По дороге в казарму размышлял над тем, о чём говорил этому милейшему человеку, так откровенно сказавшему мне, что в случае чего он меня сдаст с потрохами и даже не поморщиться. Но почти перед самым шлагбаумом я всё таки пришёл к выводу, что поступил правильно. Другой возможности установить контакт с теми, кто хоть чем то сможет мне помочь, кроме как через аптекаря, у меня наверняка больше нет. Конечно то, что этим людям мне сначала самим надо будет помогать, оттянет на какое то время фазу активных действий, в пока ещё не разработанном мной плане, но думаю дня за три, в течении которых будущие подпольщики будут усиленно питаться, они придут в норму.
Первое что я сделал, добравшись до места своего теперешнего обитания, это подошёл к бывшему товарищу и потребовал забранные им у меня деньги, которые пойдут на покупку продуктов, для голодающих людей.
— Евро которые забрал, верни — коротко сказал я ему, без лишних объяснений.
Жан, не говоря ни слова, подошёл к своей тумбочке, которая между прочим не запиралась. Достал оттуда пачку с валютой, что то отсчитал от неё и вручил мне иностранные купюры.
— Я понимать, ты зло — сказал он с жутким акцентом, глядя на меня.
— Но ты даже не понимать на сколько. Я жду не дождусь, когда смогу тебя, сука лягушачья, замочить и порвать на куски.
— Понимать и сука, и лягушатка. Я делать для ты много, мне говорить совсем убить тебя, ты же узнать мой, как это по русски — ужасно коверкая слова, сказал француз.
— Не хер болтать пьяными чего попало, если не хотите, чтобы ещё кто то знал про ваши планы.
— Да, не хер, правда. Я говорить, надо его посмотреть, какой ты человек.
— И поэтому ты сволочь, вытолкнул меня к этому дохляку? А чего же сам рядом с ним не встал, я бы и тебя за одно в госпиталь пристроил.
— Ты молодец, теперь мы это знать. Не трус, не враг.
Жан начал торопливо, вперемежку с родными словами объяснять мне, почему он так поступил. Оказывается, на подпольном собрании меня приговорили, но этот больной придурок заступился за меня и предложил посмотреть, каким образом я себя буду вести, после того, как меня поколотит бесподобный Марио. До случая со мной, ему не разу не приходилось кому либо проиграть в рукопашной схватке. Но произошло чудо, которое француз выдал за проведение господне, я покалечил итальянца, причём в не совсем честном бою, что ещё больше подняло авторитет моей персоны, в глазах у местных вояк. Поэтому они меня так и охарактеризовали во время разговора у Венцеля.
После того, как разобрались с этим вопросом, и Жан согласился со мной по поводу того, что теперь он мне должен, перешли к более приватному разговору и для этого даже вышли на улицу, и забрались в самый дальний угол оцепленной территории.
