Он молча кивнул, буквально на глазах изменившись в лице, которое тут же озарила дружелюбная улыбка. Француз, что ещё сказать, дитя буржуазного общества, где на первом месте деньги, а только потом отношения. Зайдя внутрь встал у стола, стоящего по середине комнаты, важно достал из кармана носовой платок, в котором было примерно пол килограмма золотого песка. Затем положил его на ровную поверхность, развернул и под обалденным взор приятеля, отодвинул из образовавшейся горки маленькую кучку, примерно с ноготь большого пальца величиной.
— Двести евро, извольте получить обратно. Огромное вам мерси — тоном человека, знающего себе цену, проговорил я.
— Что это? — спросил меня Жан.
— Послушай, ты и на самом то деле не очень умный, так что не надо падать в моих глазах ещё ниже, задавая дурацкие вопросы — ответил я ему.
Жан, наверное, не всё понял из того, чего ему было сказано, но всё равно тут же добавил, как бы извиняясь:
— Хочу спросить откуда? Что это я догадался.
— А этот вопрос ещё смешнее первого. Неужели ты думаешь, что я возьму, да и выложу тебе прямо сейчас, где я намыл столько золота?
— Ты прав, про такое даже друзьям лучше не говорить. Наверное, блеск этого металла затуманил мне мозги. Может быть тогда расскажешь хотя бы, что ты с ним собираешься делать?
— Это всегда пожалуйста, тем более ты можешь в этом деле поучаствовать. Даже не так, тебе в этом деле будет отводится самая главная роль. За это золото я хотел бы получить оружие и боеприпасы, из того источника, где и вы отовариваетесь.
— Опять нечаянно услышал наши разговоры? — спросил меня француз, играя желваками.
— Вот только не надо сейчас устраивать мне сцен, вы так орали про это оружие, что о нём можно было даже у Венцеля услышать. Я до сих пор не понимаю почему вас ещё не расстреляли.
— Ты как всегда прав, когда горячимся теряем контроль над собой — согласился со мной Жан.
— Хорошо, что ты это знаешь, но про эти ваши качества мы позже поговорим, а сейчас давай вернёмся к моему вопросу.
— Зачем тебе оружие, мы же пока ещё не определились со сроками восстания?
— За тем, что я завтра вывожу часть своих людей на новое место и мне их надо будет начинать учить обращаться с этим оружием. Чтобы они к тому моменту, когда вы разродитесь, могли хотя бы стрелять из него.
— Разродитесь это что такое? — спросил меня собеседник, услышав не знакомое слово.
— Долго объяснять, но это примерно одно и то же, что и слово «готовы».
— Понятно. Разродимся мы, наверное, скоро, нам патронов надо по больше и гранат, а так мы готовы.
— Отлично, тогда самое время и мне запасаться.
— Хорошо, давай золото, прямо сейчас пойду договариваться — сказал Жан, если я конечно правильно его понял.
Он нервно протянул обе руки к моему не очень чистому платку, но тут же по ним и схлопотал.
— А где слово джентльмена, что всё будет по честному? — спросил я приятеля.
— Клянусь! Получишь ровно столько, сколько мне за это дадут.
— Вот это другое дело — ответил я ему, двигая вперёд золотой песок.
Француз тут же пошёл разговаривать с поставщиком, а я вышел на улицу и сходу приступил к разминке, тем более мои бойцы почти все уже собрались и мне им не много позже надо будет объявить, что с сегодняшнего дня они переходят официально, в моё распоряжение. А кое кому из них, уже завтра, предстоит дальняя дорога в новый казённый дом, на службу.
Занимался, как и обычно, с полной отдачей. Те несколько блоков, которым меня обучил Ларс, с каждым разом получались у всё лучше и лучше, и я даже сам поверил в то, что скоро смогу их применять с такой же лёгкостью, как и мой учитель. Надо заметить, что спарринги до первой крови, в нашем коллективе, проходили ежедневно и многие бойцы показывали на них действительно приличное мастерство, так что мне, как идейному вдохновителю этой общественной организации, сам бог велел не падать лицом в грязь. Вот я и старался во всю, не жалея ни себя ни тех, с кем приходилось биться.
Жан вернулся поздно ночью, когда лично я уже спал и тут же начал всех будить, не обращая никакого внимания на наши протесты.
— Завтра ночью пойдём убивать немцев — радостно известил он всех присутствовавших в доме.
Тут же на него посыпались вопросы, которые я не успевал переводить в своём сонном мозгу. Но одно мне стало ясно и без перевода, плакали мои денежки, наверняка он использовал моё золото в качестве оплаты за боеприпасы для себя. Не было у них в кассе, до сегодняшнего дня, такого количества денег, которых бы хватило на их не малые запросы. Пока французы выясняли что и почему, я сидел молча на кровати и ждал, когда все вокруг успокоятся, а когда это произошло, то взял, да и спросил прямо в лоб своего французского приятеля:
— А как с моим заказом?
Он посмотрел в мою сторону, потом перевёл взгляд на возбуждённые лица подчинённых и заявил:
— Оружие ты получишь и боеприпасы к нему тоже, но не много позже. После того, как мы разберёмся сам, знаешь с кем.
— А если у вас не получится?
— Тогда соберёшь его с убитых героев — гордо ответил Жан.
— Надо так понимать ты моё золото использовал в своих целях?
