После этого нас с ним в палате не видели, во всяком случае после завтрака и до самого обеда, мы околачивались на улице, грея на солнышке свои израненные тела. А ближе к вечеру, после того, как нам делали перевязки, Жан пытался выводить меня в свет, не обращая никакого внимания на наш нереспектабельный вид. Ранение у него было тоже в руку, только у меня в левую, а у него в правую, так что в определённые моменты такого нашего существования мы помогали друг другу в разных мелочах, становясь можно сказать одним организмом. Сначала мы побывали в его отряде, который состоял из одних французов и которым Жан командовал, где нас напоили до беспамятства. На другой день зашли к бельгийцам, от которых ушли точно в таком же состоянии, а после того, как итальянцы притащили нас в больницу на руках и утром я даже не заметил, что мне прокололи задницу, пришло время сказать ему стоп. От таких походов состояние здоровья только ухудшается, а перспектива валятся в госпитале вечно, мне не по душе.
Соблюдать режим удалось только один день, а на следующий неугомонный лягушатник придумал новое развлечение, он стал таскаться по бабам и соответственно таскал и меня за собой. Правда в большей степени, как переводчика, потому что дальше разговоров у него дело не доходило. Я хотя и не знаток французского, но понимаю его почти с полу слова, так же, как и он вполне лояльно относится к моим переводам.
Но вот в один из вечеров он потащил меня не за колючку, а на местную кухню, в которой готовили кормёжку на всю ораву и где работали в основном русские девчонки, из Универмага. Мне хватало и того, что давали нам в больнице, так что я упирался всю дорогу и пытался объяснить этому ходоку, что жрать я не хочу, но он упорно делал вид, что не понимает меня и тащил за собой. Когда же мы добрались до входа для персонала, он оставил меня на улице, а сам проскочил внутрь и появился от туда только минут через пятнадцать, пропуская вперёд высокую, стройную, темноволосую девушку. Жан на ходу что то говорил ей, а она кивала ему в ответ. Затем работница кухни, как то внезапно, обратилась ко мне:
- Он представляет меня вам. Я Варвара, по французски говорю свободно. Жан хотел, чтобы вы с ним поговорили именно о том, о чём хотите, а не про то, что кажется вам.
- Понятно. Скажите ему, я подумал, что он меня привёл сюда на внеплановую кормёжку и поэтому всю дорогу упирался. А поговорить с переводчиком я тоже не против. Может хоть вы подскажите мне парочку самых ходовых выражений, а то у нас с ним какой то компот, почти всё время получается.
Девушка смогла нам уделить всего пол часа, но и за это время мы узнали с Жаном много нового друг о друге. Оказалось, что он родом из Тулузы, а здесь жил в Париже, в котором у него осталась девушка и к которой он непременно хочет вернуться. Там у них свой маленький бизнес, не большой магазинчик парфюмерии, который они открыли благодаря его удачной находке, не большого фургончика с этим товаром. Про себя я ему рассказал версию, которую озвучил коменданту, правда всё же сдобрил её некоторыми правдивыми фактами из прошлой своей жизни. Скажу честно, после того как девушка ушла на свою основную работу, этот человек предстал для меня в совершенно другом виде. Парень то оказался вполне мирным человеком и что его заставило вступить в легион?
