Это очень простая вещь. Ее давным-давно люди заметили, зафиксировали во всех религиозных и философских системах, в фольклоре всех народов, в нравственных догмах, и тем самым затрепали до дыр, эти истины набили всем оскомину. А еще и потому набили, что это всегда произносится очень противоречивым образом. Звучат призывы к позитивному взаимодействию, к доброжелательности: «не обижай слабых», «не топчись на чужих куличиках», «делись своими лопатками», и так далее, но говорится это недоброжелательно.
– Как это «недоброжелательно»?
– «Как тебе не стыдно жадничать»!» – например.
Тем не менее, истина остается истиной. Для того, чтобы человеку чувствовать себя по-настоящему устойчиво, приподнято, необходимое условие – его социальная позитивность. То есть наше доброе отношение к, прежде всего, своим ближним, домочадцам, друзьям, коллегам.
Если кто-то не очень счастлив, надо смотреть, что у него не так в самых близких отношениях. И, в более широком плане, что у него с социальной позитивностью – насколько от него хорошо социуму. И чаще всего окажется, что он огрызается: «Не видишь, я сейчас занят», вместо того, чтобы сказать: «Прости, ради Бога, я сейчас не могу». Что он указывает на чью-то безответственность, вместо того, чтобы молча взять ответственность на себя. Он обвиняет кого-то в безнравственности, вместо того, чтобы помочь с ней справиться, и так далее.
Для ощущения счастья очень важен и вопрос о том, почему и как человек занимается своей профессией, своей деятельностью. Тут есть два диаметрально противоположных мотива, которые сказываются на том самом нашем ощущении счастья и несчастья, устойчивости и неустойчивости, приподнятости или угнетенности. Один мотив – это потребность в самореализации, а другой мотив – потребность в конкуренции.
Почему я занимаюсь журналистикой (медициной, менеджментом и т. п.)? Потому что у меня образование такое, и другого нет, или потому что я чувствую, что это «мое» – то есть по-настоящему правильное занятие именно для меня? Для того, чтобы заработать денег, или потому, что мне это нравится?
Если человек движим конкурентным мотивом – заработать, заявить о себе, продвинуться по служебной лестнице, он может в этом сильно преуспеть, и мы видим массу таких примеров. Но он проживет жизнь «мимо», он останется напряженным, неуверенным, сумрачным человеком, что особенно бывает заметно именно в конфликтах, в состоянии стресса. Так не сразу скажешь – человек, вроде, сияет, улыбается, потирает руки, но, если его резко окликнуть сзади, в прямом смысле или в переносном, вот тогда видна разница. Один спокойно оборачивается, а другой вздрагивает и втягивает голову в плечи.
– Почему же один реагирует так, а другой так?
– Потому что у одного из них очень неустойчивое внутреннее состояние, он не чувствует своей социальной позитивности. Он сумел устроиться так, что он из общества качает для себя что-то – деньги или признание, – а психика не прощает такой позиции.
– То есть, он опирается не на что-то в себе, а на внешнее, на свои успехи какие-то?
– Да, можно и так сформулировать.
– Тут возникает интересный вопрос. Очень многие люди думают, что вот если бы я был счастливым, сияющим, то все бы меня любили. А получается наоборот, что нужно сначала дать обществу, социуму, людям, и тогда вот станешь счастливым?
– Ровно так.
Вы смотрели фильм «Доживем до понедельника»? Фильм был снят в 1960-е годы, он был кинематографическим символом оттепели – это было после Сталина, и он своим лиризмом был противопоставлен прежней казенщине. Кульминацией фильма является урок литературы, на котором школьники пишут сочинение на тему «Что такое счастье?». Одна девочка написала про счастье материнства, и учительница (еще сталинских старых времен) страшно распекает ее при классе: «Как тебе не стыдно в твои годы про это думать?». А герой фильма написал одну фразу: «Счастье – это когда тебя понимают». Это было просто как разорвавшаяся бомба, школьный скандал, его исключают из школы. Тогда это звучало очень прогрессивной формулировкой, это было противопоставлением личного счастья счастью коллективного труда. Но если к этой формулировке присмотреться и прислушаться вне политически-исторического контекста, то это очень инфантильная позиция.
