§ 91: «Пусть всадник или воин на колеснице не нападает на пешего врага, на врага ослабевшего, на того, кто просит пощады, сцепив руки, на того, чьи волосы закрывают глаза, на того, кто устал и сидит на земле, на того, кто скажет "Я -— твой пленник"».
§ 92: «Того, кто спит, или потерял свою кольчугу, или кто наг, безоружен или просто наблюдает за битвой, но не участвует в ней, а также того, кто сражается с другим».
§ 95: «Пусть он, памятуя о долге арийцев, людей почтенных, никогда не убьет того, кто сломал свое оружие, кто скорбит о чем-то своем, кто тяжело ранен, кто обуян страхом и кто повернулся спиной».
§ 98: «Таков древний и непреложный закон воинов. Ни один царь не должен отступать от этого закона, когда он вступает в битву с врагами».
ГЛАВА II. Развитие брахманизма
Что касается системы, созданной пурохитами и превратившейся в брахманизм, мы вели речь только о самом принципе, но не о трудном процессе его реализации. Чтобы рассмотреть его, я выбрал не момент начала формирования этого процесса и его развития, а эпоху его апогея. Теперь вернемся в лоно истории и ближе познакомимся с системой.
Могущество пурохит сформировалось на двух устоях: разумная религиозность арийской расы, с одной стороны, а с другой, преданность, менее благородная, но более фанатичная, метисов и аборигенов. Их власть опиралась на вайсиев, всегда искавших поддержки против военной касты, и на судрасов, отличавшихся чувством суеверного страха и восхищения перед людьми, ежедневно общавшимися с Богом. Без такой двойной поддержки пурохиты даже не могли бы и подумать о независимости, а если бы им и пришла такая мысль, они не смогли бы осуществить ее. Ощущая поддержку, они осмелели. Однако в это время внутри многочисленной группы арийцев разразилась большая смута. И в результате баталий, вызванных религиозными распрями, зороастрийские народы откололись от индийского семейства и ушли из Пенджаба и соседних с ним земель. Они направились на запад, навсегда порвав со своими братьями, чья политическая организация их больше не устраивала. Если задаться вопросом о причинах раскола, если спросить, почему то, что было по нраву одним, не устраивало других, то вряд ли можно получить однозначный ответ. Однако я почти не сомневаюсь в том, что зороаст-рийцы, оставаясь дальше к северу, т. е. в арьергарде арийцев-индусов, не сохранили в себе вместе с большей чистотой крови достаточно разума, чтобы отказаться от установления иерархии по рождению, надуманной, с их точки зрения, и, следовательно, бесполезной и не популярной. Если бы в их рядах не было черных судрасов, вайсиев-кафров и мулатов-кшатриев, если бы все они были белые и равные, тогда они могли бы согласиться с тем, чтобы во главе их социальной организации стояли брахманы. В любом случае очевидно, что новая система внушала им отвращение, которого они не скрывали. При знаки такого отношения мы видим в реформе, вдохновителем которой был Зороастр, Зердушт или Зеретоштро.
Но раскольники, так же как иидусы, не сохранили древний арийский культ. Возможно, они хотели свести его к более точной формулировке. Все в новой религии-магии дышит протестом и враждой к брахманизму 1). В священном языке зороастрийцев бог индусов «Deva» стал «Дивом», т. е. злым духом, а слово «maaniu) получило значение «небесный», а его корень у брахманистских народов сохранил значение «ярость» или «гнев» 2).
Итак, раскол произошел, и два народа с тех пор про
должали жить отдельно и вступали друг с другом в отношения только с оружием в руках. Тем не менее, даже отвечая неприязнью на неприязнь, оскорблением на оскорбление, они всегда помнили об общем происхождении и не отказывались от родства.
Кстати, следует отметить, что по всей вероятности незадолго до этого-раскола начал формироваться пракритский язык, а собственно арийский язык, если он вообще когда-нибудь существовал иначе, чем в виде
совокупности наречий, прекратил свое существование. Но еще долго санскрит преобладал в виде разговорной речи, что не мешало множиться производным наречиям
и диалектам, а священный язык тем временем постепенно превращался в книжный.
Как бьти бы рады брахманы, если бы уход зороастрийских народов избавил их от всякой оппозиции. Но пока они боролись только с одним противником, хотя было немало желающих разрушить их систему. До сих пор они сталкивались только с одной формой протеста, а другие еще не проявились.
