Кроме Библии и ассирийских свидетельств, о кимрий-ском вторжении во времена Ксиаксара говорит и греческая история. Начиная с этого времени мы проследуем за кимрийцами, или гумирийцами, за Эвксин, поднимемся с ними к западу и северо-западу, не теряя их больше из виду. Они проникли в земли, соседствующие с Черным морем, и принесли туда свое имя «кимбры» 1). Они заняли Галлию, и эта земля узнала кимрийцев. Они поселились в долине По и распространили там славу умб-рийцев, или амбронов 2). Например, в Шотландии существует клан Камерон, в Англии — Кэмбрий, во Франции — города Кэмпер, Камбрэ. Считалось, что слово «гу-миры» («кимры», «кимбры») может означать ветвь кельтского семейства, отличающуюся от галлов, а в кельтах не признавали последних. Но достаточно вспомнить, как часто оба эти названия — «галл» и «кимриец» — употребляются для обозначения одних и тех же племен и народов, чтобы отвергнуть это различие. Кстати, оба слова имеют очень близкое значение: «галл» значит «сильный», а «кимриец» — «отважный».
В действительности не существует никакой причины делить кельтские народы на две различные части, но не меньшей ошибкой было бы считать, что обе ветви абсолютно схожи между собой. Эти массы людей, собравшиеся на берегах Балтики от Северного моря 3) до Гибралтарского пролива и от Ирландии до России 4), значительно отличались друг от друга, и степень различия зависела от того, с кем у них было больше родства: со славянами, фракийцами, иллирийцами и, в особенности, с финнами. Истоки всех этих племен лежат в одной ветви, но часто мы наблюдаем у них отдаленное сходство в языке, что связано с бесконечными изменениями в диалектах. Впрочем, иногда они вели себя как соперники и враги, а позже австразийские франки с ожесточением воевали против невстрийских франков. Они постоянно создавали политические союзы, направленные друг против друга 5).
Но повторяю, нет никаких сомнений в том, что все они принадлежали к белой расе по самой своей сути. Их во ины отличались высоким ростом, могучим телосложением, у них были голубые или серые глаза, белокурые или рыжеватые волосы. Это были люди необузданных страстей, их исключительная жадность и любовь к роскоши часто заставляли их браться за оружие. Они обладали быстрым умом, ненасытным любопытством, гибкостью перед лицом трудностей и, в довершение всего, опасным непостоянством настроения — результат органической неспособности к долгой привязанности к чему бы то ни было 6). Имея такие черты, галльские народы очень рано построили довольно развитое социальное государство, достоинства и недостатки которого отражали и благородные истоки, и финскую примесь, изменившую их природу 7).
Их политическая организация представляет собой такую же картину. Мы видим у них чисто феодальную систему и слабое правление в лице избранного вождя наподобие той, что имела место у древних индийцев, иранцев, гомеровских греков, самых древних китайцев. Неустойчивость власти и гордыня воинов часто парализовали деятельность исполнительного органа. В системе правления галлов, как и у остальных народов семейства, нет и следов беспредельного деспотизма, характерного для семитских республик. Законы были довольно зыбкими и исполнялись плохо. Одним словом, кельтский гений сохранял те права происхождения, которые черные народы уничтожали всюду, куда они проникали.
Я не собираюсь приписывать эти инстинкты и эту неустойчивую организацию их варварству. Стоит бросить взгляд на политическую ситуацию нынешней Африки, чтобы убедиться в том, что самое явное варварство не исключает самого чудовищного деспотизма.
Быть свободным и быть рабом одновременно — часто эти черты в народе проистекают из череды долгих исторических комбинаций, но естественная предрасположенность к свободе или к рабству всегда заложена в этнической сущности. Об этом свидетельствует распределение социальных идей среди различных рас.
Рядом с политической системой естественным образом стоит система военная. У галлов было настоящее воинское искусство. Их армия по примеру армий арийцев-индусов состояла из четырех элементов: пехоты, усиленной искусными лучниками, конницы, боевых колесниц 8) и боевых собак, занимавших место слонов. Конечно, их стратегия уступает тому, что мы видим у римских легионов, но не имеет ничего общего с единым порывом толпы, рвущейся к добыче. Об этом можно судить по организации крупных кельтских походов и по системе администрации, которую завоеватели устанавливали в покоренных странах. Особенно это очевидно у гал-ло-греков.
