Кроме семитизированных групп, переселенных в Галлию по прямому указанию правительства, там были и случайные группы, которые также вносили свою лепту в кровь галлов. Военные и гражданские переселенцы при-йесли с собой немудреные нравы и во многом способствовали обновлению расы. С ними пришли торговцы и другие предприимчивые люди, они в основном торговали рабами, и это обстоятельство ускорило моральное разложение галлов, что мы наблюдаем сегодня на примере американских аборигейов, столкнувшихся с чуждой им цивилизацией.
Теперь господство перешло к римлянам или римским метисам. Кельты либо ушли на поиски близких сородичей в центральную часть Галлии, либо оказались в самом низу социальной лестницы — юридически они были свободными, но на деле вели жизнь рабов. В течение нескольких лет Провинция преобразилась и семитизировалась в такой же степени, в какой офранцузился за 20 лет город Алжир.
Сегодняшний галл — это уже не древний галл, а всего лишь житель страны, которой когда-то владели галлы: точно так же под нынешним англичанином мы уже не подразумеваем прямого потомка саксонов, рыжебородых покорителей бретонских племен; это — человек, продукт смешения бретонцев, фризов, англичан, датчан, норманнов, т. е. в большей степени метис, чём англичанин. Галл, живший в Провинции, представлял собой семитизированного метиса, состоявшего из самых разных элементов, он не был ни италийцем, ни греком, ни азиатом, ни галлом — он был и тем, и другим, и третьим, и четвертым понемногу, он отличался многоликим характером, собранным из разных выродившихся рас. Может быть, житель Провинции был самым худшим образчиком из всех метисов Римской империи и во многом уступал населению испанского побережья. Те, по крайней мере, были более однородными, иберийская основа соединилась с мощным притоком семитской крови, в котором присутствовал сильный мела-нийский элемент. В глуши провинций, которые стали кельтскими в результате предыдущих нашествий, эллинизированная цивилизация воспринималась слабо, зато на побережье этот процесс шел быстрее. Римские колонии, населенные выходцами из Азии и Греции, а возможно и из Африки, быстро адаптировались в новой ситуации, и испанская группа, сохранив свою самобытность благодаря иберийско-кельтской смеси, поднялась на высокую ступень в романо-семитской цивилизации. В определенный период она даже опережала Италию в области литературы, потому что этому способствовало соседство с Африкой. Поэтому нет ничего удивительного в том, что южная Испания превосходила Провинцию и сохраняла это превосходство до тех пор, пока семитизированная цивилизация доминировала в западном мире.
Но по мере семитизации римской Галлии кельтская кровь, вместо того, чтобы компенсировать урон, нанесенный италийскому полуострову азиатским «женским» прин-.ципом, была принуждена отступить, и это отступление не прекращалось. Кстати, в эту эпоху уже не было независимых кельтских народов за Рейном. Следовательно, кимрийская раса, будучи более или менее свободной, занимала только часть Галлии севернее Провинции, Гельвецию и Британские острова. Эти районы были густо населены, но не могли сравниться в этом отношении с Империей.
В 58 г. до н.э. в Риме было не менее двух миллионов жителей, в Александрии 600 тысяч. В 58 г. до н.э. Иерусалим потерял 1 миллион 100 тысяч человек, а 97 тысяч были взяты римлянами в плен. При Антонии население Империи составляло 100 миллионов, а по мнению Гиббона во всей Европе насчитывалось 107 миллионов. Поэтому можно представить себе, какое сопротивление могли оказать галльские племена превосходящим силам Рима.
Цезарь использовал в качестве плацдарма почти полностью романизированную Провинцию и предпринял увенчавшееся успехом завоевание верхней Галлии 4). Тем временем кельты продолжали находиться под пятой южной цивилизации. Все многочисленные колонии превратились в настоящие крепости с гарнизонами, которые усиленно распространяли азиатскую кровь и культуру. В таких галльских поселениях, где все, начиная с официального языка до одежды и утвари, было римским, где аборигенов считали варварами, на улицах, застроенных домами в греческом и латинском стиле, повсюду встречались легионеры, родившиеся в Сирии или Египте, всадники из Фессалии, легкая пехота из Нумидии и балеарские пращники. Все эти чужеземные солдаты различных оттенков кожи, вплоть до черного, постоянно двигались от Рейна к Пиренеям и изменяли расовый состав населения.
