Неудивительно, что некоторые современные историки превозносят образ жизни англосакса, жившего мирной сельской жизнью в эпоху, когда его собрат на континенте — карл или ариман, т. е. «добропорядочный человек» — утратил почти все качества свободного человека. Но тогда они должны добавить, что организация средних классов при саксонских королях и первых норманнских династиях была всего лишь продуктом этнических обстоятельств и не подлежала совершенствованию. Тогдашнее английское общество со всеми своими достоинствами и недостатками составляло единое целое, обреченное на упадок. Почти полное отсутствие романизированного элемента не позволяло ему приблизиться к тому, что мы называем европейской цивилизацией. По мере слияния различных групп населения кельтские элементы, глубоко пропитанные финской сущностью, элементы, которые попали в массу бриттов в результате англосаксонского переселения, и те, которые принесли с собой датчане, поглощали германские элементы. При этом не надо забывать, что. несмотря на их многочисленность, они утрачивали свою энергию по мере смешения с разнородной массой. Их лучшие качества тускнели так же, как переходящий из рук в руки плод теряет свою свежесть, сохраняя, однако, мякоть. В такой ситуации находилась Англия XI в. Рядом с замечательными политическими достижениями мы видим постыдную нищету в интеллектуальной жизни; исключительно развитый прагматизм, благодаря которому на острове накоплены огромные богатства, и полное отсутствие деликатности и элегантности нравов; зажиточность крестьян-собственников и абсолютное рабство, какого, пожалуй, не было нигде. Духовенство, которое по причине невежества и низких плотских нравов медленно скатывалось к еретизму, бездарные правители, управляющие страной так же, как раньше управляли своим одэлом, и за плату отдающие государственную печать в пользование проходимцам. Наконец, исчезновение всех чистых рас и появление на троне крестьянского сына. Вот что уродовало общую картину общества в период норманнского завоевания.
Англии повезло с приходом Вильгельма, и на волне гал-ло-скандинавского нашествия туда проникли романизированные элементы. Они не разрушили тевтонскую основу, не лишили ее прагматического и политического гения — они влили в нее то, чего ей до тех пор недоставало для того, чтобы присоединиться к общему ходу цивилизации. Вместе с герцогом Нормандским пришли романизированные бретонцы, ангевийцы, бургиньонцы, представители всех регионов Галлии. Они обеспечивали связь острова с остальной Европой, вытащили его из болота изоляции, в котором его держал сам характер этнического состава населения, потому что Англия оставалась слишком кельто-саксонской в тот период, когда остальной европейский мир стремился сбросить с себя германскую природу.
Плантагенеты и Тюдоры продолжили цивилизаторское движение и расширили для него путь. При них приток романизированного элемента не имел такого угрожающего размаха и не затрагивал низшие слои населения, тогда как высшие слои, как и везде, постепенно деградировали и исчезали. Как обычно случается, цивилизованная раса, оказавшись в среде обладающих сильной энергией масс, получает небольшую дозу яда, что оказывает положительный эффект. Так и в Англии ситуация постепенно улучшалась, нравы смягчались, и страна сближалась с континентальным обществом; в то же время она продолжала оставаться в основном германской, поэтому феодализм там никогда не приводил к рабству, как это происходило у ее соседей. Королевская власть не могла перешагнуть определенные границы, установленные национальными инстинктами; муниципальная система мало походила на римскую, низшие классы всегда имели доступ на более высокую ступень, а привилегии были основаны не на титуле, а на земельной собственности. С другой стороны, падал интерес к интеллектуальным знаниям, имело место презрение ко всему, не связанному с материальными потребностями: недаром итальянцев возмущает, что англичане не способны наслаждаться искусством.
В истории человечества, начиная с X в. до наших дней, мало найдется аналогичных примеров. В других местах арийцы или арианизированные элементы питали своей энергией массы разнородного населения, придавали им силу, а в ответ воспринимали новую для них культуру. Но нигде больше благородные племена, собравшиеся вместе на небольшой территории, не получали так мало элементов из смешанных, но более развитых в смысле исторического опыта рас. Именно этому исключительному обстоятельству англичане обязаны не только своим медленным социальным прогрессом, но и прочности их империи: она не отличалась ни блеском, ни гуманностью, ни благородством, но зато была самой мощной в Европе.
Этот процесс ускорился с конца XVII в.
