В верхней Италии ломбардская кровь сохранила энергию, неоднократно подпитываемую франками. Поэтому страна имела достаточно сил для будущего. С другой стороны, местное население содержало в себе достаточно эллинских элементов, и поскольку оно намного превосходило по численности завоевателей-варваров, слияние приводило его к еще большему росту. Там сохранилась и стала быстро развиваться римская административная система. Города — Милан, Венеция, Флоренция — приобретают такое большое значение, какого давно не знал ни один город в других местах. Их устройство в чем-то напоминает абсолютизм античных республик. Военная власть ослабляется, германская королевская система — всего лишь прозрачная и непрочная ткань, наброшенная на общество. Начиная с XII в. феодальная знать почти полностью исчезает со сцены, ей на смену приходит буржуазия, восстанавливается императорское право, возрождаются науки, расцветает торговля, и вся ломбардская лига переживает невиданный расцвет. Но при этом не надо забывать, что тевтонская кровь, которую инстинктивно презирали все народы, пытающиеся вернуться в романский мир, — это именно то, что придает им силы. Она с каждым днем теряет свои позиции, но все еще существует, о чем говорит долгое сохранение индивидуального права даже среди духовенства.
По ломбардскому типу, с разными вариациями, формируются многочисленные государства. Кстати, этот же тип мы видим в провинциях Бургундского королевства, в Провансе, Лангедоке и южной Швейцарии, хотя там нет ломбардского блеска. Обычно там варварский элемент слишком слаб и не в состоянии придать энергию романскому духу 1). В центральной части и на юге полуострова он почти отсутствует, поэтому мы наблюдаем там бесплодные волнения и жалкие конвульсии. Тевтонские набеги носили эпизодический характер на этих землях и только усиливали этнический беспорядок, который не могли исправить греческие и сарацинские поселенцы. Одно время норманнское владычество привело к неожиданному расцвету цивилизационного духа в самой южной части полуострова и в Сицилии. К сожалению, этот живительный поток скоро иссяк, и императоры дома Хо-хенштауфен пожинают его последние плоды.
Когда в XV в. германская кровь почти перестала распространяться в массах верхней Италии, страна вступила в стадию, которую пережила южная Греция после гражданских войн. Она поменяла свою политическую жизнестойкость на развитие художественных и литературных способностей. В этом смысле она достигла высот, каких никогда не достигала римская Италия, всегда поклонявшаяся афинским образцам. Но успех продолжался недолго, как и во времена Платона: не прошло и сотни лет, как возобновилась агония всех способностей. XVII и XVIII вв ничего не добавили к славе Италии, но лишили ее многого.
На берегах Рейна и в бельгийских провинциях романские элементы численно превосходили германские. Кроме того, они были значительно больше пропитаны прагматичностью гельтов, чем аборигены Италии. Местная цивилизация шла в направлении, соответствующем причинам, которые ее породили. В смысле феодального права императорская система бенифиций оказалась малоэффективной, и связь землевладельцев с короной всегда была очень слабой, между тем как независимые доктрины древнего германского законодательства еще долго поддерживали у владельцев замков свободу и независимость. Рыцари Хай-наута и Палатината до XIV в. считались самыми богатыми, гордыми и независимыми в Европе. Их непосредственный сюзерен, император, имел мало власти над ними, а второстепенные принцы и князья, кстати более многочисленные, чем в провинциях, были бессильны подчинить их. Тем не менее и там усиливался романский дух, потому что романский мир был слишком велик, и в конце концов им пришлось, с великой неохотой, признать главные принципы права Юстиниана. Тогда феодальная система потеряла большую часть своих прерогатив, хотя сохранила их в достаточной мере для того, чтобы революционный взрыв 1793 г. потряс эти страны сильнее, чем другие. Без внешней поддержки остатки феодальной организации еще долгое время сопротивлялись в западных районах.
