В целом, впечатление от этого болота исходило отвратное. А ещё, я почувствовал, как в окружающем мире изменились «законы природы». Некто могущественный установил правило, что безопасно ходить по трясине могут только местные жители, к которым я не относился. Так что чтобы двигаться вперёд, мне пришлось бы прилагать немало усилий на «отмену» этого правила.
Кстати, относительно местных жителей. С пригорка я смог увидеть пяток уродливых жабообразных созданий, которые резво рассекали по болоту… приближаясь к нам. И что-то бросаемые ими взгляды доверия у меня не вызывали, так что я остался стоять на месте, разумно предположив, что тут у меня будет больше преимуществ, чем в трясине. Эти жалкие создания с зелёной кожей напоминали гибрид человека и лягушки. Их огромные рты были подобны ртам жаб, четырёхпалые руки имели перепонки, а животы выпирали вперёд. Одеты они были по большей части в плетёнки из травы, хотя один из них мог похвастать чуть более качественным исполнением своего «туалета».
Остановившись в десятке метров передо мной, самый гламурный из жаборотых гуманоидов вышел немного вперёд и прорычал на своём жабьем языке:
— Сдавайтесь, низшие, и тогда вы сможете узреть нашего Болотного Бога, имея все положенные вам конечности и внутренние органы. Если же вы посмеете сопротивляться, то мы проткнём вас копьями, порубим топорами, разрежем ножами, а остатки скормим червям и пиявкам. А в конце вас всё равно принесут в жертву Богу Болот.
— И что, ваш бог будет жрать объедки, которыми побрезговали даже черви? — Поинтересовался я своей гастрономической ценностью.
На такое предположение «оратор» вылупился на меня своими глазами, что делало его ещё больше похожим на жабу.
— Не смей хулить нашего великого бога! — Закричало это существо.
— Вообще-то, это ты предложил принести в жертву Болотному Богу объедки от трапезы червей. — Отбил я подачу.
В ответ на мои слова из трясины вылетел огромный топор из чёрного железа, который с одного удара снёс голову незадачливому парламентёру. А вслед за топором из трясины вылез ещё один жаборотый. Он был выше своих сородичей, имел более объёмное брюхо, а его голову украшал «шлем», сделанный из коряги.
— Сдавайся, низший, и тогда наш бог сможет сожрать тебя целым, невредимым, сытым и отдохнувшим. Его несомненно обрадует твоя забота о том, чтобы в жертву ему приносили только самое лучшее.
— И где находится этот ваш Болотный Бог? — Уточнил я.
— Там, в трёх днях пути по бездонным топям находится столица болотного края. — Жаборотый протянул свою уродливую руку и указал ей в том же направлении, куда указывал и мой внутренний компас.
— Окей, уговорили. — Кивнул я. — Я сдаюсь.
— Что? — Воскликнул Кёльдрун, готовый вступить в бой, чтобы продать свою жизнь подороже.
— У тебя ещё есть шанс сбежать. — Ответил я ему.
Охотник лишь посмотрел на меня подозрительным взглядом и тяжело вздохнул.
— Я тоже сдаюсь. — Выдавил он.
— Замечательно! — Воскликнул жаборотый. — Хватайте их. И будьте аккуратнее. Такая жертва не должна пострадать.
Как только были произнесены эти слова, из трясины выскочило несколько сотен жаборотых, которые тут же окружили нас, схватили, а потом начали сооружать прямо вокруг нас клети из кривых палок. Всего через пять минут я и Кёльдрун сидели в персональных «паланкинах», которые жаборотые взвалили на свои плечи и потащили по болоту.
— Вот видишь. — Обратился я ко второму пленнику. — Мы сможем пересечь эти болота быстро, с комфортом и под охраной.
Предводитель аборигенов, услышав мои слова, утробно заклокотал, что должно быть изображало смех.
Пока наша процессия с неожиданной скоростью неслась по болотам, я рассматривал окрестности и наших «несунов». Болота скрывали множество ловушек и ужасных тварей. Иногда нашему сопровождению приходилось отбиваться от разного рода гигантских тварей, что те делали с удивительным проворством, даже не снижая скорости бега.
Как и сказал коронованный жаборотый, наше путешествие продолжалось три дня и три ночи. На болотах присутствовала смена освещённости, хотя настоящей темноты тут не было. Зато днём и ночью были активны разные твари, плюс в самые тёмные часы болото освещалось миллиардами светящихся жуков и личинок.
На утро четвёртого дня на горизонте показался город, вырастающий из бесконечных топей и трясин. Основным строительным материалом здесь были грязь и осока. Стены строений сплетались из травы и обмазывались отвратительной тиной, в которой временами можно было увидеть извивающиеся личинки. Местные «дворцы» больше походили на раздувшиеся сараи, готовые обвалиться под собственным весом. Всего несколько самых центральных творений местных архитекторов могли похвастаться наличием деревянных конструкций, которые заметно улучшали их прочность.
