Но корить можно только себя. На тот момент я не владел информацией о последствиях, знал, но не до конца давал себе отчёт в том, что Судьба может поймать меня абсолютно где угодно, как угодно и когда угодно. Она может сложить последовательность событий так, что на дом, в сортир которого я сел как следует посрать, свалится долбаный метеорит! Прямо в меня!
Только вот есть один охренительный нюанс!
От Эстрид я узнал, что характеристика «Удача» — это нечто, напрямую связанное с Судьбой.
У мертвецов нет «Удачи».
Какая, нахрен, «Удача», если ты уже умер?
Во-о-о-от!
Мои подопечные, которые сейчас со мной, совершенно инертны, когда спрашиваешь их о Судьбе. Им наплевать на Судьбу, потому что их госпожа — Смерть.
А я у Смерти на чём-то вроде аутсорса. Вроде как работаю на неё, у нас есть договор, но почти никакой ответственности я перед ней не несу, а она передо мной. Свободные, ну, или полусвободные отношения, почти ни к чему не обязывающие.
И я тут подумал вот о чём…
А не пора ли войти в штат?
— Включите долбаный генератор! — приказал я. — Батареи заряжать надо, мать вашу!
— Сию секунду, господин! — ответил Нудной.
— Ты тоже в заговоре, сучонок?! — недобрым взглядом посмотрел я на него.
— Никак нет, господин! — выкрикнул тот.
— Врёшь ведь, сука! — не поверил я ему. — Вы все повязаны! Все!
Волобуев лежал на разделочном столе, а я ковырялся у него в черепе. Вчера я не стал поднимать истерию по поводу бунта в нашем дружном коллективе, но всё равно был крайне зол. У меня в крови уже четыре дозы тримеперидина, позволяющего мне чувствовать себя приемлемо и разводить хоть какую-то активность.
Да я был недоволен этим ушлёпком, так самозабвенно пожертвовавшим собой ради свободы товарищей по несчастью, но это не значит, что я позволю ему отъехать просто так. Ещё поработает, паскуда!
Врубили переносной генератор, после чего подключили к нему подвесную лампу, осветившую своим электрическим светом операционное поле.
— Вижу, клепать-колотить, как это работает! — воскликнул я, вытащив пятисантиметровый фрагмент кровеносного сосуда.
В отличие от нормальных, нормальных в понимании «нормальных для немёртвого», сосудов, этот имел чёрный цвет, пропускал жидкость в семи местах, что аномально дофига для пятисантиметрового отрезка. Когда речь о живом человеке, перфорации сами по себе не возникают, а служат следствием вмешательств извне. А тут прямо дырки, будто прожигали лазером…
Ничего лучше, чем замена скоррапченных сосудов на здоровые, я не придумал.
Донорского материала не было, поэтому мы пустили в расход лесного кабанчика, отловленного в роще неподалёку. Кабанчика пришлось ждать, его ведь не так просто отловить, но времени зря я не терял и исследовал черепную коробку Гены с любопытством опытного потрошителя.
И тут я заметил одну интересную особенность…
Неизвестная напасть преобладает на сосудах, но не ограничивает себя ими. Это значит, что…
Ну, конечно же!
Альбедо имеет сродство с кровью, а коррапт-некроэнергия, как я теперь понимаю, поражает именно кровь. И перфорации — это следствие агрессивного действия скоррапченного альбедо на стенки сосудов. Это значит, что замена сосудов — это вообще не решение. Они прохудились там, где слабо, но источник воздействия от замены сосудов никуда не денется.
— Кто хочет стать донором альбедо? — повернулся я к присутствующим немёртвым. — А, неважно! Ты, Аль Бано! Расчехляй левую руку! Скучной, Лебедякис — тащите сюда ящик с аспиратором! И удлинитель не забудьте!
Я посчитал этот момент отличным, чтобы закурить.
— Гнетая, вытащи у меня из кармана пачку сигарет и зажигалку, — приказал я немёртвой. — Теперь подкуривай.
Немёртвая раскурила сигарету, после чего вложила её мне в губы.
Потребовалось несколько минут на доставку, а затем ещё пять на установку аспиратора.
Пришлось снимать перчатки и лично втыкать иглы-бабочки в дохлые вены Волобуева и чуть менее дохлые вены Аль Бано.
Включаю аппарат, альбедо Гены потекло в специальную банку, а альбедо Аль Бано в вены Волобуева. Процесс пошёл, как говорится…
Пока текло альбедо, влез в череп пациента и установил там подходящей длины кровеносный сосуд кабанчика. Не знаю точно, как эта часть называется у кабанов, но это и не важно. Сработал быстро: срастил всё и восстановил, как было.
Волобуев лежал безучастно, а я внимательно следил за перекачкой альбедо.
Если всё сработает, то альбедо восстановит повреждённые участки сосудов, медленно, но безальтернативно. То, что вытекло в полость между мозгом и костью, я уже вычерпал, а остальные органы как-нибудь сам пусть восстанавливает. Существовать это ему не помешает.
Полтора часа спустя всё было закончено. Половина альбедо Аль Бано была перенесена в Волобуева, а скоррапченная жидкость закупорена в стеклянной банке. Надо будет изучить её как следует, потому что очень интересно.
