— Максимально безопасная — восемьсот миллилитров, — решил я, что да, не время для моих тупых приколов. — Дальше начинаются последствия для донора. Но этого мало. Нужны ещё. Скучной! Иди и притарань мне реактивы и доску! Они в ящике, помеченном буквой «Х», на третьей по счёту телеге!
Теперь надо удостовериться, что Савушкин ничего не напутал, а затем проверить кровь собравшейся здесь толпы местных.
Толпа решительно не понимает, что здесь происходит, потому что мы говорили на русском, а им в этом мире вообще никто не владеет.
Разве что, тот бандос, исчезнувший в портале под толчком, как его звали? Не помню уже. То ли Сергей, то ли Андрей…
Скучной принёс реактивы и я начал процесс изъятия крови из безымянных пальцев местных жителей. Платил по золотой монете, потому что безвозмездно они отдавать кровь некроманту не хотели. Даже Адрастос, старый пидор…
Типа, если я каким-то образом наложу на них смертельное некромантское проклятье, они скажут: зато у меня теперь есть монетка! Логика уровня бога логики.
Кто-то решительно отказывался давать кровь даже за деньги, например, как дети старика Адрастоса. Но мне оно и не надо, сейчас посмотрю, какая группа у Адрастоса и его жены. Если жена от него ничего не скрывает, а группы не подходящие, то и похрен.
— Дядь Адрастос, а я ведь могу проверить, точно ли детишки твои, — вкрадчиво сказал я старику. — Если группы крови не совпадут или окажутся не теми, то это будет значить, что…
— Я уверен в жене, — твёрдо заявил старик.
— Ну, как знаешь, — махнул я рукой.
Проверка выявила, что из всей этой сраной прорвы людей подходит только один дядька — Никанор, строитель по профессии. Но и этот неблагодарный хер отказался сдавать мне восемьсот миллилитров крови. Я даже не думал, что моя группа крови может быть настолько редкой!
— Мы можем заставить его, — предложил Волобуев.
— А ты какого хрена на мою сторону вдруг встал? — посмотрел я на него с подозрением. — Ещё вчера ты был готов сдохнуть, лишь бы я сдох!
— Служу своему господину, — ответил Волобуев.
— Пошёл нахуй, сраный предатель, — попросил я его.
— Зачем тогда ты помог мне, господин? — спросил Гена.
— Потому что ты мне ещё послужишь, — недобро усмехнулся я, а затем оглядел присутствующих немёртвых. — Вы все, сукины дети, лишили себя человеческого обращения с моей стороны! Вы теперь сраные вещи! Марионетки из коробки злобного Карабаса Барабаса! Если ценой за успех какого-либо мероприятия будут ваши жалкие нежизни, я без раздумий потрачу их!
Принуждать делиться кровью я не стал. У меня есть идейка получше.
Персы, блядь. Они ведь недалеко.
— Так! — почесал я подбородок. Побриться надо. — Иглесиас, ты становишься за старшего в лагере. В твоё подчинение переходят все, кроме стратига Комнина. Комнин, если хочет, может пиздовать хоть сейчас, но без огнестрельного оружия. Оружие реквизируется в пользу пострадавшей от вероломного предательства стороны — то есть меня.
Странно, что его не наказало каким-нибудь особо злым проклятьем. Ах, да, он же ничего не мог поделать и напрямую мне не вредил, ведь не знал наверняка, что я точно подохну, но очень на это надеялся. За надежды и ожидания не наказывают. Или наказывают?
— Дальше, — продолжил я. — Я беру с собой шестерых и Максимку. Мы едем в сторону персов и если быстро распинаемся, то вернёмся завтра к обеду. Если нет — ждать нас семь суток, никуда не уходить. Все живые, конечно же, могут уходит за милую душу, я вас не держу и никак не препятствую вашей смерти от когтей и членов оборотней, рыскающих в окрестностях! Первый квадроцикл — разгрузить прицеп и поставить Максимку! Генератор и аппарат для гемотрансфузии тоже! И удлинитель не забудьте! За работу!
Пока происходила подготовительная суета, херакнул в себя ещё один шприц-тюбик. Риск передоза крайне высок, но сейчас мне нужен максимум продуктивности и минимум головной боли.
Слегка шатало, видел вчера странные сны, а иногда, будто на периферии зрения, видел всякую несуществующую хрень — это побочка от промедола, который суть наркота, на которую можно подсесть. Но у меня ситуация, в которой до зависимости можно не дожить.
В будущем, если оно будет, я, конечно, могу убедить себя, что бодяжить наркоту — это отличная идея, поэтому без дозы не останусь, но лучше бы у меня были такие проблемы, а не нынешние. Зависимость есть шансы пережить, а вот дырявые в десятках мест кровеносные сосуды ещё никто не переживал. Впрочем, испорченная коррапт-некроэнергией кровь могла и не дырявить мне сосуды, в чём я почти уверен, а делает что-то похуже. Судя по тому, как сильно у меня болит голова, когда действие промедола ослабевает, повреждения тяжёлые. Ощущение, будто костлявая ножка Смерти уже перешагнула порог…
Лично сел за руль квадроцикла, хотя это, наверное, плохая идея.
Включил фары и рванул напрямик. То, что персы близко — я уверен. Выебанное персидское мясо, разбросанное по окрестностям, относительно свежо и не погрызено местными зверьками. Они реально очень близко.
— Смотрите в оба, ребята! — предупредил я немёртвых. — Видите оборотня — расстрелять суку!
