Почему-то в связи с этим или в ответ на это вспомнила вдруг про диких животных. Редкие ведь встречи. Последний раз, пожалуй, этим летом, под вечер, выйдя на море на Куршской косе, увидела метрах в 50-ти ушастую, худую, ходульную, очень подвижную лису, что она тут же и подтвердила, немедленно ускакав, впрочем, скорость эта явно объяснялась не страхом, а скорее, ритуалом. Мне при виде диких зверей давно уже как-то сжимает сердце жалость, которая ограничивается только уважением. Вот в этом много смысла заключено, по всей видимости. Они достойно несут бремя своей личной независимости, пока, конечно, гребаное человечество не совершит какую-нибудь подлянку в особо крупном размере – не разольет танкер нефти, например. Тогда смертельно измазанные чайки, киты и прочая невинная и условно независимая живность умирающими армиями начинает сдаваться человеку, который их и погубил, но видимость на время создается, что вот они пришли за помощью, и одомашнивание происходит в форме неумелого и так присущего нам героического поведения на другой день после преступления. Домашние же животные безгранично и ежечасно очевидным тяжелым грузом лежат на нашей ответственности. А эти – просто не видны, они расположены дальше и сами не рвутся вступить в контакт. Есть же, нравится это свободолюбцам или нет, понятие ближних, и оно такое глубокое, что можно помешаться, задумавшись об этом. Господи! Дальних-то любить – это отдых или «заслуженный покой». Ни одна ведь проблема не решена. Если решена, значит, не проблема.
Нельзя в одном рассуждении перепрыгивать с одного уровня нравственных критериев на другие, более общие или более частные. Увы, увы. Если претендовать на умудренный взгляд поверх барханов, превращающих сплетню в историю, а историю в археологию, упрешься, хочешь этого или не хочешь, в ответственность каждой песчинки.
Злодеев много, гипнотизеров, видимо, тоже хватает. Но ведь от тяжких своих трудов законно отдыхающие граждане – сами покупают билетик на сеанс…
Вот, интересно, дикий зверек, ежик какой-нибудь ушастый, пойманный, потисканный перед камерой и отпущенный вскоре на волю командой телепередачи «Дикий мир», – что он думает-чувствует о cлучившемся? Запоминает на всю свою ушастую жизнь, создает миф? Рассказывает детям и внукам ежедневно, с одними и теми же интонациями и ужимками? Сооружает культ этого чудесного события? Или же просто начинает остерегаться еще одного сорта звуков и шорохов? А главное, какая из всех этих возможных реакций на
Как всякое злодейство – просто. Не кормить. Не давать жрать, просто. Голод – великий двигатель. Это, видимо, азы и физиологии, и биохимии, и технологии власти. Послушание достигается практически в ста процентах случаев. Большая часть людей становится покорной при хроническом недоедании и отсутствии гарантированной возможности вовремя поесть. Особо упрямые или прежде содержавшиеся в совершенно ином режиме особи могут очень длительно сопротивляться, бунтовать, прибегать к другим вариантам саморазрушения, проявлять агрессию, жестокость, скандалить, позволять себе безобразные выходки. Но все равно, недоедание парализует волю, поэтому даже такие бунтари, если им позволят некоторое время повыступать, смирятся и пойдут на все условия за еду. Это выглядит страшно. Наблюдать эту картину, не будучи физиологом данной школы, практически нестерпимо. А ведь так протекают не только преднамеренные эксперименты, так стихийно воздействуют друг на друга самые близкие люди сплошь и рядом. Не эсэсовцы, не сталинские палачи, а мирные завсегдатаи супермаркетов и труженики. Кто-то не кормит досыта стариков или детей, кто-то тонко играет на этой теме, как на дудочке в отношениях с каким-нибудь иным хроническим виновником своей неспокойной жизни…
Чудаковатость ученых состоит главным образом в том, что они выносят предмет исследования из реальных жизненных обстоятельств – в абстрактные, предельно обедненные и практически не содержащие ни причин, ни следствий изучаемого феномена. Видимо, таким способом они пытаются повысить значение своего вклада в получение результатов, то есть, вклад состоит в изъятии объекта из естественных условий с тем, чтобы их, ученых, роль состояла хотя бы в моделировании неправильно подобранных условий. Ведь не бог, которого они так яростно отрицают, нашептывает им идеи, они их берут из той самой гущи, в которой уже существуют все причины и следствия, все «неожиданные» результаты. Да и видно все простым глазом, если не бояться признавать за ним право видеть.
Кстати на червях уже будто бы доказано, что особенно способствует долголетию недоедание в детстве. Спасибо науке, ее открытия невольно расширяют сферу милосердия. Услышав такое, глядишь, и червячков жалеть научишься.
