Надо ли что-то еще сочинять? Все равно слова придуманы не нами. Они уже придуманы, непонятно – как и когда. Образование языка так же точно невообразимо, как происхождение одного вида из другого. За всеми этими «скачками в развитии» маячит этакое неутомимое Дарование, которое безумно редко вдруг разродится колесом, компьютером, лазером, космическим кораблем. А все люди-статисты то ли игнорируют это нечто, как и следует, видимо, игнорировать самое главное, – иначе все кончится слишком быстро, то есть буквально сразу. То ли они действительно в состоянии верить, что язык, например, мог постепенно образовываться. Разговорились, так сказать. Как будто поначалу люди видели всего очень мало, ну, все остальное просто не замечали. Ну и назвали эти четыре-пять предметов, которые все время попадались на глаза. Да к тому же еще в свободное время обязательно бегали – договаривались, улаживали, чтобы все им подобные согласились называть каждый вновь называемый предмет – одинаково, так, как придумал самый разговорчивый, или самый тупой, или самый какой-нибудь еще. Некоторые спорили (ну, не словами, конечно, а какими-нибудь тумаками), что эта штука совсем не похожа на это слово, что они не будут так ее называть, что им трудно это выговаривать наконец или просто противно – чужое слово, а предмет очень родной, изо дня в день маячит перед глазами. Кому-то было не до этого, просто недосуг вникать, запоминать (именно они либо вымерли, либо, наоборот, выжили). И все-таки все почему-то тогда, когда-то, стали играть в эту игру. Согласились. Причем образовались границы между теми, кто называет солнце, дерево, пипиську и мамонта – по-разному.
У кого может найтись терпение не только попытаться вообразить этот процесс образования языка, но даже вот прочесть написанное мною на эту тему буквально в двух словах? Мало у кого. Насколько проще, яснее – не воображать невообразимое, а поверить, что «вначале было слово». Ведь все эти религиозные «сказки», в том числе о сотворении мира, просто гораздо менее бредовые, чем любые другие предположения на этот счет. И кстати – чем полное отсутствие представлений на этот счет – это-то ведь вообще уже даже и не бред, а наркотические глюки – вместо понимания или хотя бы представления.
У каких-то там чокнутых ученых есть каких-нибудь два-три черепка в доказательство их версии. Такие одни и те же два-три черепка на весь земной шар, этакое переходящее красное знамя идиотизма как защитной реакции, затянувшейся на тысячелетия…
Не могу удержаться и не добавить, что вот те самые труднодоступные места называли позже, по мере их достижения и по аналогии с уже названными легкодоступными местами. Да… Надо, видимо, только открыть пошире рот.
Удивительно, что именно кому-то такому-то и такому-то достается сказать или сделать что-то такое-эдакое. Вот это распределение «от фонаря», видимо, очень давно впечатлило человечество и нашло довольно робкое отражение в сказках, например, – Конек-горбунок, Кот в сапогах и т.п. Похоже, что по такому же примерно механизму раздачи ролей Чехову досталось, кроме всех его возмутительных «неба в алмазах» и «в человеке все должно быть прекрасно» – досталось высказать очень важную вещь. Я имею в виду ружье, которое должно обязательно выстрелить. Получается, ему выпало выразить и назвать один из универсальных законов бытия. Ничто заметное по крайней мере, не остается без последствий. И как всегда, первая мысль – лишь затравка. С ней все ясно. Но не менее важно вот что: действительно ли все без исключения участвует в формировании Будущего или все-таки есть некий порог – то, что превышает его – формирует, а то, что не достигает – исчезает бесследно, начисто. Если такой порог имеется, тогда понятно, зачем существует столь мощное стремление взять в жизни некую планку, то есть поучаствовать в формировании образа Будущего и обеспечить себе некую дозу Бессмертия, навязать жизненному процессу свои представления о его Смысле. Пусть все это выглядит даже так приблизительно и даже так туманно, ну почти как авторитетное сплевывание со словами типа «все не зря!». Даже если это «не зря» не имеет никаких конкретных и ясных расшифровок.
Циничные болтливые биологи всю специфику человеческого поведения объясняют стремлением увековечить свои гены и наводнить ими пространство. Соперничество за все и вся, начиная от возможного размножения и кончая всемирной славой, – ну, тут, как будто, для самцов по крайней мере, нечто подобное наблюдается, хотя все равно подобное рассуждение опускает и высокомерно оставляет в стороне любое «зачем и почему» – только голый и босый механизм. Что до самок, то те, кажется, по той же логике, хотят понести от самого разудалого и в результате они стараются и совершенствуются для заманивания этого самого подающего надежды на мировое господство, а тогда и дети от него будут – с будущим. И опять просматривается эта неуемная страсть к Будущему. И все же во всех этих учениях речь идет только о двигателе как железке.
