Эта картинка устроена таким образом, что различные ее детали имеют двойную функцию. Длинный выступ, очерчивающий нос старухи, в рисунке молодой женщины играет роль щеки и линии подбородка. Левый глаз старухи - это левое ухо молодой женщины, рот старухи - воротничок на шее молодой женщины, и т. д. Мы помогли бы вам в большей степени, если бы могли провести по линиям указкой, но, скорее всего, вы и так уже увидели вторую картинку. Это приходит внезапно, иногда вызывая восклицание удивления, почему гештальтпсихологи и называют это <ага-эффектом>; формально это называется <инсайтом>.
Чтобы подробнее проиллюстрировать то, что называется инсайтом или внезапной реорганизацией поведения, мы предлагаем вам еще три рисунка. Первый легок для восприятия, второй - труднее, третий - очень труден для большинства людей (хотя, конечно, бывает множество исключений). Это не <двойные> картинки, это просто неполные изображения, в которых опущены детали, обычно в рисунке присутствующие. Работа, которую надо проделать воспринимающему, состоит в том, чтобы <субъективно> заполнить пробелы, увидев и назвав изображенный объект, то есть завершить гештальт. Пристальное глазение на детали, равно как и произвольные попытки <придумать> объект, приписывая частям какие-то значения, обычно препятствуют спонтанному процессу реорганизации, блокируют его. В том, что восприятие должно быть спонтанным и не может осуществляться по произволу, вы уже могли убедиться на примере рисунка старухи и молодой женщины. Свободно переводя глаза с одной детали на другую и по возможности относясь к картинке с интересом и любопытством, а не с раздраженным нетерпением, вы создадите наиболее благоприятные условия для восприятия. Если картинки не воспринимаются сразу, образ может проявиться через некоторое время, когда вы посмотрите свежим взглядом.
Когда в последующих экспериментах мы будем говорить о фигуре и фоне, это может иметь не только визуальный смысл. Здесь мы приводим визуальные примеры, потому что их легче всего передать в книге, но позже мы предложим вам, например, прочувствовать различные мышечные напряжения, которые вы сможете найти в своем теле, а также покалывания, почесывания, и даже <слепые пятна>, и посмотреть, не образуют ли они единый гештальт - в данном случае двигательный, и не окажется ли он начальным паттерном какого-либо действия, которое вы можете совершить. Это может показаться вам трудным, требующим времени, даже раздражающим. Не получив быстрых результатов, вы, может быть, бросите все это дело, проклиная его за потерю дорогого времени, или, по меньшей мере, негодуя на то, что инструкции не сделали вашу работу более ясной, быстрой и легкой. Что касается инструкций - они, конечно, будут совершенствоваться; вы можете внести в это свой вклад, написав нам на имя издателя. Но мы не можем сделать за вас вашу работу. Картинку в предыдущих примерах можете увидеть для себя только вы сами, и так же обстоит дело со всем остальным.
Прежде всего мы хотим помочь вам усилить чувствование актуального. Большинство людей согласится с тем, что временами они лишь наполовину <здесь>, что они как бы спят наяву, <теряют нить> происходящего или каким-либо иным образом ускользают из ситуации в настоящем. Люди также говорят о других: <Он отсутствует, будучи здесь>, - или вообще: <с ним невозможно установить контакт>.
Контакт не подразумевает постоянной настороженности с глазами навыкате. Это была бы хроническая тревожность, обычно основанная на непонимании окружающего. Во многих случаях лучше расслабиться, смутно воспринимая окружающее, и отдаться ощущению удобства тела. Как раз неспособность большинства из нас полно переживать такое состояние - проклятие нашего времени; это следствие <незаконченных дел>. По большей части мы узнаем о такой возможности, лишь с завистью наблюдая за домашней кошкой. Впрочем эту способность мы можем вновь обрести.
Но если даже не говорить о таких моментах временного блаженства, когда мы можем позволить себе отбросить настороженность и отдаться теплому чувству благополучия, - в иные моменты ясное и острое сознавание^ актуальности может противоречить интересам организма. Когда зубной врач вырывает больной зуб, только тот, кто хочет изображать собой героя, откажется от анестезии. Природа сама временами действует как анестетик, повергая испытывающего боль в обморок. Однако патентованные <обезболиватели> - совершенно другое дело. Принимая их, мы пытаемся обмануть организм, лишить его чувства актуальности - пульсирующей головной боли, зубной боли, переутомления, бессонницы как индикатора
