Тщетно, подросток был без сознания. Ну по крайней мере не стоит переживать, что он увидит лишнего. Без какого-либо смущения я вогнал третьему грабителю ломик в глаз, наверное, перестарался, пробил насквозь черепную коробку. Ну хоть железяка не застряла, она мне еще была нужна, так что я ломик выдернул.
Оставшиеся в живых гопники оказались крепкими. Удар тяжеленным баком они пережили без особых последствий, но будучи умнее своего приятеля, парни намеревались сделать ноги, чего я не хотел допускать. Свежеотобранным ломиком я вышиб колено одного из них. Другого же я догнал, куда ему со мной соревноваться, когда у меня есть ликвор и ускорение!
Чтобы охромевшему не было обидно и одиноко, я пнул его приятеля в коленную чашечку, конечно же ее разбив. Пора было заканчивать аттракцион, мальчик нуждался в медицинской помощи и срочно.
Склонился над тем гопником, который оказался ближе.
— Мужик, не надо, — взмолился он.
— Конечно же надо! — возразил я, сворачивая хромоножке шею.
Последний оставшийся в живых видимо понял, что мольбы не помогут, и сейчас полз подальше от страшного меня. Может быть, он надеялся, что мне надоест? Или шевельнется жалость? Глупо, мне все так же взрывало душу предчувствие беды и ощущение утраты, не покидавшее меня с момента, как я вышел из монастыря. А уж умирающий мальчик в паре метров отсюда уж точно не позволял жалеть его истязателей.
Последнему мерзавцу я раздавил череп ногой. А потом вытер ботинок о его же одежду. Боль в груди не утихала, она требовала больше дичи. Ликвор же был доволен пополнением, но тоже хотел добавки. Я подхватил мальчика на руки, попытался вспомнить, где я видел больницу. Тут меня опять посетило озарение, я не только увидел внутренним взором карту города, а на ней сразу две точки неподалеку, но и понял, в какую мне надо бежать, чтобы успеть спасти парня.
Бежал я быстро, очень быстро. Ворвался в сияющий белый вестибюль, в котором, чудо-чудо, никто не обратил внимание на двоих людей в крови. Пришлось наорать на них, что именно я кричал, я уже и не помню, вряд ли что-то связное. Главное, нас наконец заметили. Предчувствие подсказало, что парня я спас. Теперь настала моя очередь не замечать тех, кто хочет со мной пообщаться, а таких людей в больнице было много. Я же просто вышел, без проблем обогнув даже толстяка-охранника, пытавшегося преградить мне дорогу.
Я совсем уже решил, что на сегодня мне подвигов хватит, а завтра с утра у меня встреча с суккубом, имеет смысл выспаться. Но как можно отказаться от встречи с приключениями, если они тебя ждут? Я позволил себе расслабиться и просто шел к Овечкам, точнее, к своей машине, но какие-то странные люди, лишенные инстинкта самосохранения, попытались меня ограбить. Ну да, Луи де Фюнес, которым я сейчас представлялся, казался хилым и беспомощным старикашкой.
В этот раз их было четверо. Постарше прошлой тройки хулиганов, уже заматеревшие опытные гопстопщики. Двое из них шли за мной от больницы, из чего я сделал вывод, что они там дежурят, отлавливая слабых особей, отбившихся от стада. Странный выбор, это же не очередь за мандаринками, как здесь называли яблофоны. В быту, кстати, царствовало другое, неприличное, название, созвучное мандаринам.
Я прошел несколько кварталов в сопровождении бандитской свиты, недоумевая, чего они ждут. Улица, безлюдная и плохо освещенная, прекрасно подходила для темных дел. Только представление о таковых у нас отличалось. Громилы считали удачным приключением ограбление старичка в приличном костюме, а я — зверское убийство преступных элементов.
Наконец я понял их план: слева по ходу ответвился симпатичный темный тупичок. Сразу же спереди по ходу нарисовались еще два амбала. Я мог бы им подыграть, испуганно запрыгнуть в ловушку, но мной овладел дух противоречия, и я попер лоб в лоб на парочку, преградившую мне дорогу.
Тут они меня реально удивили и даже слегка развеселили. Вместо боевого столкновения, громилы просто подхватили маленького де Фюнеса под мышки и понесли в тупик, предоставив коротышке беспомощно болтать ногами сантиметрах в пятнадцати от асфальта.
По сценарию мне полагалось возмущаться и протестовать, но меня разобрал неудержимый хохот. Наверное, это была нервная реакция на все переживания долгого дня.
Когда носильщики поставили меня на землю, я радостно начал их просить:
— Это было замечательно! Прокатите меня еще раз! Ну пожалуйста!
— Спятил что ли от страха? — выпучился один из таскальщиков. — Гони кошелек и часы!
— Какие еще часы? — теперь уже удивился я.
— Такой солидный господин и без часов, — укорил меня другой бандит, по какой-то странной причине лучше знакомый с русским языком. — Не верю! Мне кажется, вы пытаетесь нас обмануть, уважаемый, а это плохо, очень плохо.
