Но жив ли, коль войны и несправедливость?
Хочу, умерев и в могиле остыв,
увидеть его и спросить за гневливость…
В сентябрьской келье печали и кофе.
Квартирная форма – тюремный острог,
в котором молчит горбоносый мой профиль,
какой ничего в этой жизни не смог,
а также смириться с бесстыдством и ложью,
приказами, что изводили живых,
начальством, бубнившим про истины божьи,
но делавшим зло для потех несвятых.
Прохлада за окнами и под рубахой
пророчат простуду, тоску иль запой.
Порою хочу оказаться на плахе,
чтоб вмиг распрощаться с чудной головой.
Она ведь умна чересчур и напрасно
средь мира, где ум не в почёте, увы.
С ней, хоть интересно, но тяжко, опасно,
к тому же, трагичны, разумны все сны.
В просторности города скудно и тесно,
как это ни странно, но всё ж это так!
Жить честно средь каменных, жалких, бесчестных
мне не получается или в напряг.
Наверное, чуждый, бракованный с детства,
воспитанный делать добро и не красть,
стремиться из ямы, ночи, декадентства.
Но ныне иные структура и власть.
Большой диссонанс, нестыковка с отчизной,
что топит и ввысь не даёт улететь.
Поэтому болен состав организма
и средь одиночества жаждет лишь смерть.
Отсутствие какофонии и диссонанса
Тут рай, гармония, волшебный консонанс,
безбрежный кайф и благо всех эвфоний,
что аж вхожу в нирвану, чистый транс,
забыв про муть, потоки дисгармоний.
Во мне покой и радужный прилив.
И нет вокруг привычного разлада.
А это значит, вива, позитив!
Я обладаю истинностью клада!
Внутри то штиль, то утро, то салют,
то жар в груди, то смех, то упоенье.
Я отвергаю грусть, бои и суд,
и хмурый нрав, и пепел настроенья.
Нирванный рай, блаженственная стать
сплелись в одно и чуду покорились.
Я зажила желаемо и всласть,
когда в тебя безудержно влюбилась!
Подкупщица кофе, мешком круассанов,
одетая в угольный мех полушуб,
явившая власть украинских масштабов,
дрянна, как крестьянский и выцветший сруб.
Копной антрацитовых косм, худобою
красуясь свободно, богато, легко,
хвалясь кумовством и монетной ордою,
живёт скупоумица в стыке веков.
Наложником глупым изысканно правит,
качая из связей его свою мощь,
столичной графиней себя представляет,
хотя сама, в сути, днепровская дочь.
Помещичьим нравом неволя пиита,
весь год приструняла зверящийся вес.
Но вот обозлённый и к будке пришитый
с цепочки сорвался и ринулся в лес…
ИП Коваль Анастасии Олеговне, г. Мытищи
Однажды хозяин задумал поездку,
по морю скучая неистово, вдруг,
мечтая о пляжах, коктейлях и фресках,
назвал меня титулом ласковым "друг".
Шеф, издали начав вещать о карьере,
сказал о возможности дачных работ,
пока он с наложницей ересьной веры
жить будет 7 дней меж османских широт.
Конечно же, я согласился внезапно,
ведь я же торгаш, лицемер, карьерист!
(От званий, приказов совсем не досадно.)
Ещё я – доносчик, крадун, полочист.
Я – грузчик. Все умные мне тошнотворны.
Я ждал роли первого очень давно.
Его предложение принял довольно -
за псом подчищать блевотню и дерьмо…
Максиму Шкуратову (продавцу у ИП Дмитриева А.А.)
Работники СМИ – это компрачикосы.
Уродуют лики, кромсают весь ум,
творят беспредел по высоким запросам,
воруют свет деток за тысячи сумм.
Разбойники ярко бандитствуют всюду.
Оплачены их ритуалы и страсть.
Сливают помои из телепосуды.
Исполнят любое, что скажет им власть!
Отбросы, мошенники, алчные дурни
вещают все сутки, года напролёт,
подобно дешёвым, кривым винокурням
пьянят и дурачат беспечный народ.
Протоки голов забивают засором,
а нервные нити всё вяжут в узлы,
соседей клянут, поливают позором,
хваля царедворцев, умы-санузлы.
Бандиты транжирят народные средства,
давая плебеям веселье и хлеб,
лишая сознания, книжек и детства,
с экранных полос рекламируя гнев.
Дельцы-экзекуторы мучают с родов,
поганят раздумья и лица людей,
преступно ведя к усиленью раздоров,
безумию, злости, внесенью теней.
Сектанты-хирурги, словесные врали,
вводящие массы в ненужный психоз,
бранящие книги, далёкие дали,
плодя идиотов, воссевших в навоз.
Они льют в мозги подноготную грязь,
мешая в поганую смесь, однородность,
внося чужеродные мысли и страсть,
внедряя порочность, убив непорочность.
Разбитая прочность впитает весь шлак.
В экранах беснуются гадкие банды.
А зритель, вкусив ад, накормит свой рак.
Итоги порадуют дом пропаганды!
Потоки обмана и "нужных" вестей,
цунами и грады рассказов и бредней
про райскость отчизны и злобных гостей
везде разойдутся как байки и сплетни.
Промывка овалов успешно идёт.
Всё чище и чище эмаль, алюминий.
Но клизма наполнена выбросом рвот.
О, Боже, пусть участь ужасная минет!
Медно-хрустальный, ветвистый букет
с глянцевой плоскости каплей свисает,
вносит в бетонные формы рассвет
и средь полуночи рай сохраняет.
Светленький куст озаряет простор,
вводит фотоны в сухое пространство,
будто бы солнце над высями гор
греет язычников в маленьком райстве.
Малое древо янтарно цветёт,
радуя взоры добротных хозяев,
мелко вживляясь в убранство и грот
в каменных джунглях, краях Гималаев.
