Райан взъерошил полотенцем мокрые волосы и нахмурился.
— Ну, пусть зря! А как мне надо было себя вести? Ты очень быстро повзрослел, Дэмиэн Торн. Сегодня ты привел в мое отсутствие девушку с мальчиком. Завтра приведешь еще одну… А послезавтра здесь будет околачиваться весь гальерский сброд! Откуда я могу знать?
Дэм, понадеявшись было на дружескую справедливую беседу, в момент понял, что все пошло прахом. Сброд… Бесполезно было доказывать, оправдываться, убеждать. Как мог он убедить в чем-то человека, не признающего ни одной точки зрения кроме одной — своей собственной? Он устало вздохнул, но обида и злоба почему-то только усилились. Дэм выпрямился — тоненький и острый, маленький кинжал — и не удержался:
— А в самом деле! Откуда?! Мы двенадцать лет живем под одной крышей, а ты ничего обо мне знаешь! У тебя голова не болит еще от твоего тупого банка?
— У меня не болит голова! Как она может болеть? — Райан вспыхнул и сжал в кулаке мокрое полотенце, сильно измяв его. — Она болит, когда я думаю, что станет с тобой через несколько лет! Когда-нибудь меня не станет, и это все будет твое, понимаешь? А если ты от всего этого откажешься… ты пропадешь, понимаешь ты? Да, я знаю, я понимаю, ты мальчишка, подросток… ты везде видишь одни крайности! И для тебя сейчас это непонятно и чуждо… Я был таким же, я же знаю! Поэтому я и не давлю на тебя сейчас. Но будь добр — слушай взрослого умного человека. Я же никогда и ничего не сделал тебе во вред. Ну пойми, Дэм! Это твой хлеб, с икрой и с маслом. Если бы не было моего тупого, как ты сказал, банка…
— Если бы его не было, у меня была бы сейчас семья, — оборвал мальчик и, не разуваясь, поднялся по ступенькам к себе. Райан хотел что-то сказать ему, но только вздохнул, повесил измятое полотенце в ванной на крючок и, подумав, тоже поднялся наверх.
Дэмиэн сидел на кровати, сгорбившись и держа в руках фотографию. Он обернулся на дядю, тихо отворившего дверь и зашедшего в комнату, но ничего не сказал. Райан присел рядом с мальчиком.
— Ты прав, наверное, — сказал он тихо и сбивчиво. Слова не хотели подбираться, и Райану было тяжело. — Дэм… Мне очень жаль, что я такой. Я бы очень хотел быть тебе хорошим дядей. Другом… Твоего отца я очень сильно любил, — Райан взял в руки фотографию Торнов на мотоцикле и грустно покачал головой. — И твою маму я тоже любил. Они были замечательные люди, оба. Хочешь — верь, не хочешь — не верь, а тебя я люблю не меньше. Ну… по крайней мере, стараюсь. Наверное, у меня плохо получается, но я просто не умею иначе. Вот вышло же… Я не умею, а Кристиан сумел, — Райан беззлобно усмехнулся, и Дэмиэн удивленно посмотрел на него. — А знаешь, Дэм… — Райан задумался на секунду. — Твой друг упрямый и сильный. Я уважаю таких людей. Признаю, я ему не конкурент…
— А при чем здесь конкуренция? Это же не рынок.
— А как?
— А иначе ты уже не умеешь? — Дэмиэн безрадостно взглянул на дядю. Он пожал плечами.
— Поздно, — сказал он сам себе. Дэм вздохнул.
— Думаешь? — спросил мальчик, а Райан посмотрел на него, робко улыбнувшись.
— Значит, у меня еще есть шанс?
— Это как ты сам захочешь, — сказал Дэмиэн и воткнул фотографию между двумя плакатами на стене. Гардиан подбежал к маленькому хозяину и, как кошка, ткнулся ему в ногу мокрым носом. Дэмиэн даже не взглянул на него. Он застыл перед ярким отчетливым снимком.
Вот они, его родители, живые, молодые, счастливые. Смеются и машут Райану… Они смеются и даже не знают, как иногда хочется их маленькому сыну быть с ними рядом. Как нелегко порой смотреть на мальчишек и девчонок, играющих в парке с родителями. Как трудно бывает понимать единственного родного человека, который по какой-то причине не хочет или не может понять Дэма. И главное — как тяжело не завидовать Эвану Леману и гнать прочь эту черную зависть, когда маленький друг крепко обнимает Лин и говорит ей: "Мама". А она зовет его растрепанным чудовищем.
— А как зовут твоего зверя?
— Гардиан, — тихо отозвался Дэм, не отрываясь от фотографии и думая одновременно о родителях, об Эване и Лин, обо мне и о Райане. Обо всех сразу и о себе в первую очередь…
— Симпатичный… А почему Гардиан?
— Просто так. Он вырастет огромным и будет охранять наш дом. Как стражник… Ведь гардиан — стражник? — спросил мальчик, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Райан кивнул и позвал щенка. Гардиан повел ухом, оценивающе посмотрел на мужчину, подумал немного и подошел к нему. Дэмиэн быстро оглянулся и проглотил холодный комок в горле. В носу защипало. Мальчик прислонился лбом к стене. Райан испуганно вскинул голову, встал с кровати, обеспокоенно нахмурившись, и повернул Дэма лицом к себе — легко, но настойчиво. Мальчик молча глотал слезы, не поднимая пушистых намокших ресниц от пола, и, опустившись на колени, Райан взял племянника за плечи и зашептал:
