Зверушка была блестящая и гладенькая, черно-белая, довольно большая. Она внимательно изучала меня своими черными глазами-бусинками и смотрела, не мигая. Я испуганно попятился, но потом протянул сквозь прутья клетки палец. Зверек вцепился в него маленькими коготками. Совсем не больно, только смешно. Я погладил зверька одним пальцем.
— А, это Швайн, — сказал Дэмиэн сзади. Я снова вздрогнул.
— Как ты тихо. Я так и помереть могу. Меня сначала он напугал, а потом ты. Это ведь хомяк, да?
— Сам ты хомяк. Это Швайн! Морская свинка. Ей уже два года. Так что она старше тебя и меня, вместе взятых. Знаешь, когда я только начал делать город, она в нем жила. И даже в фонтаны помещалась, — засмеялся Дэм. — Она теперь толстенькая. Я ее перекормил.
— Похоже на то… А то я смотрю — слишком уж здоровая для хомяка.
— Она еще должна вырасти. Наверное… Я ее к ветеринару водил, он сказал, что она будет большая. А как думаешь, как она отреагирует, если я кота в дом принесу?
— Она, пожалуй, нормально… А вот Райан?
Дэмиэн засмеялся и достал свинку из клетки.
— Хочешь подержать?
— А она… не сломается? То есть я хотел сказать — я ее не задушу?
— Если не сожмешь. Не сжимай, а то поцарапает.
Я боязливо взял свинку на руки.
— Дэм… скажи, ну что мне делать?
— А что случилось? Поцарапала? — испугался мальчик.
— Да при чем тут твой хомяк… Свинка. Как я без дома-то буду? Я, наверное, уже не смогу, Дэм. Привык… хоть и драная квартира была… а была.
— Давай тебе квартиру снимем, — предложил Дэмиэн. — У меня деньги есть, правда. Хватит. Ты постой, не отказывайся. Послушай… мне Райан их пачками дает. А я их откладываю. Там сейчас у меня много. Очень много, тебе хватит. Итан, ты не думай ничего такого. Отдашь потом, когда будут. В долг. Так нормально? Какая разница, двенадцать мне или тридцать? А может, давай тебя на работу хорошую устроим. А то ты все таскаешь эти ящики, как бомж какой.
— Отчего же "как"? Бомж и есть.
— Да перестань ты! Ну придумаем что-нибудь! Слушай… а есть еще один вариант. Есть у Райана квартира в другом районе. Далековато, на другом берегу, но жить там можно. Она уже старенькая, там давно никто не живет. Там мама и папа раньше жили. Еще когда меня даже не было. И банка не было. Там хорошо, и туда никто не заходит. Только надо убраться и, может, что-то подкрасить. Ты можешь там жить.
— Да не могу я там жить, как же ты не понимаешь. Твой дядя меня ненавидит. Если он меня заметит там, у кладбища будут две досрочные заявки.
— Почему две?
— А себя тоже посчитай…
— Да вовсе он тебя не ненавидит.
— Да. Только чуть не убил однажды.
Это было две недели назад. Дэмиэн зачем-то рассказал Райану обо мне. Хотел представить меня в лучшем свете. Сказал, что я здорово рисую и что нарисовал его самого, Дэмиэна, очень похоже. Не берусь отрицать этот факт — получилось и правда неплохо. Я четыре дня рисовал портрет Дэма, и с каждым днем получалось все лучше. Чем больше я узнавал этого мальчика, тем живее он получался на холсте. Райан, естественно, пожелал узнать этого художника, наверняка ожидая увидеть воспитанного паренька-студента в белой рубашке и отглаженных брюках с альбомом под мышкой.
Его ожидания не оправдались. Я оказался лохматым небритым парнем неопределенного возраста с уродливым шрамом на щеке. От меня здорово несло дешевым табаком, а о рубашке и брюках Райан даже забыл. Я был одет в неизменную потертую олимпийку и такие же джинсы. Я сидел тогда на траве, курил сигарету и рисовал кошку, сидящую на трухлявом пне с поганками. Еще одна сигарета торчала у меня за ухом из-за длинных черных волос. Кошка была красивая, а я — не очень. Я посмотрел на Райана снизу вверх и криво улыбнулся. А когда Райан взял Дэмиэна за плечо и отвел на несколько метров от пня, я понял, что влип.
— Послушай, Дэм… Где ты встретил этого бомжа? — услышал я.
— Почему бомжа? — обиделся за меня мальчик. — У него есть квартира.
— Пойдем, Дэм. Знаешь… Ты больше к этому туберкулезному типу не ходи, ладно? Подружись с кем-нибудь из гимназии. Это… иди домой. Я с твоим знакомым поговорю.
Он поговорил. Пообещал спустить меня с лестницы, если я подойду к Дэму ближе, чем на десять километров. Я не выдержал и усмехнулся. Райан был не первым человеком, угрожавшим меня покалечить, утопить, задушить, и так далее. Поэтому я посмеялся и ничего Райану не сказал. Но смешно мне было только сначала. Потом стало так паршиво и больно, что когда я пришел домой, хотел повеситься сам, без чьей-либо помощи. Я бы и правда повесился, если бы не вспомнил брата. Наверняка он был сейчас если не в раю, то в каком-то хорошем месте, куда мне ни за что не попасть, намылив шею.
"Хотя, если подумать — то уже все равно", — равнодушно подумал я.
