— Не надо, — повторил я. — Не хочу. А Эван сможет пойти с нами один?
— Что ты как мальчик-первоклассник? Еще покрасней, Итан! Надо же действовать, в самом деле! Она так никогда и не узнает ничего…
— И не надо, — закивал я.
— Надо. Я точно понял. Завтра мы начнем операцию по облагораживанию твоего прикида и тебя. Сделаем из тебя модника…
— Не хочу.
— Ну что ты заладил — не хочу, не надо… Надо, Итан! Будет весело.
— Я даже в магазины ходить не люблю, Дэмиэн. Не будет весело. Знаешь, как на меня там все смотрят?
Дэмиэн усмехнулся.
— А знаешь, как они смотрят на пачки денег? Ты вырастешь в их глазах. Тебя будут облизывать, я тебе обещаю. О, мы почти пришли…
— Да. Смотри, какой у Шона брелок на ключах.
Я отдал Дэму связку ключей. На ней болтался большой синий брелок с крутящимися желтыми трехгранными пирамидками. На одной грани крестик, на другой нолик, а третья пустая.
— Крестики-нолики? Клево! Давай сыграем!
— Потом сыграем…
— А на катере, выходит, мы уже не прокатимся?
Я задумался. Просить катер у Шона теперь не хотелось. Нет, я совсем не обиделся. Шон был в чем-то прав. Ни о каких дружеских отношениях теперь, когда у него появилась семья и новые обязанности, не могло быть речи. Тем более я действительно был балластом и обузой. Деньги у меня кончались часто и регулярно, а просить, кроме Шона, было не у кого.
— Прокатимся. Я же пообещал. Только не сегодня. И не завтра. Подожди немного, ладно?
— Конечно. Завтра нам будет чем заняться.
Дэмиэн весело улыбнулся и отдал мне ключи. Я представил себе завтрашний день и подумал, что еще успею отвертеться. Я подошел к старой покосившейся сторожке и отпер деревянную дверь.
— Здесь здорово, — одобрил мальчик. Я заметил, что Дэмиэну везде здорово, где нет ничего похожего на его огромный богатый дом. Сказать, что в сырой разваливающейся сторожке действительно здорово, я не мог.
— Наверное. Заходи. Сейчас я тебя покормлю.
— А как же пиццерия?
— Давай завтра.
— Завтра будет некогда!
— Дэмиэн, я ни за что не соглашусь, чтобы ты что-то со мной делал.
— А я не стану тебя спрашивать. Если ты не согласишься, я все расскажу Лин про тебя. И покажу ей твой рисунок. Я же снял его на камеру! Помнишь?
Да еще бы не помнить!
— Дэм… Ты будешь последним человеком, если так сделаешь.
— Сделаю, и буду последним. Так что соглашайся.
— Шантажист.
— Вовсе нет! Это называется сделка! Меня Райан научил. Договор. Это обоюдное согласие двух сторон… Ты ведь согласен? — мальчишка хитро прищурился.
— Дэм, ну ты ведь уже не маленький. Как ты не можешь этого понять? Это невозможно. Это неправильно, когда взрослый человек берет деньги у мальчика.
— У постороннего — да. Разве я посторонний?
Я отвернулся, чтобы Дэмиэн не видел, как мне хочется рассмеяться. Я все-таки сдержался и строго посмотрел на Дэма.
— Посмотрим, — сказал я и подошел к маленькому однокамерному холодильнику. Достал оттуда два бутерброда с сыром и яблоко.
— Держи, ешь. Садись сюда.
Я подвинул мальчишке стул, обтянутый потертым покрывалом. Дэмиэн сел на него, качнулся, подвинулся за стол. На столе под прозрачным стеклом лежало много бумажек со записями, купюра в десять таиров и вырванный из альбома клочок бумаги. Рисунок.
— А это кто? — спросил Дэмиэн неразборчиво, глотая бутерброд. Я смахнул со стекла соринку.
— Это Шон, только когда еще он мальчишка был. Я его по памяти рисовал.
— Точно… А похож. Только потоньше. Он тебя сильно обидел, да?
— Нет. Совсем нет.
— Ты вообще не умеешь обижаться, — кивнул Дэмиэн. — А что тебе тогда сказал Райан, когда я пошел домой? Кроме того, что спустит тебя с лестницы?
— Да больше, пожалуй, и ничего. Только детализировал.
— Ты прости его. Он потом со мной разборки устроил, даже ремнем хотел выпороть. Я ему сказал, что это нарушение прав человека. Он сказал, что я грамотный, только когда умничаю. А друзей себе выбирать не умею… Итан, ты не обижайся, ладно? Я ему сказал, что такие друзья, как эти уроды из гимназии, мне не нужны. Они только о деньгах думают. Я так не хочу там учиться. Если бы я ходил в обычную школу, было бы куда лучше…
— А что тебе мешает перейти в школу?
— Угадай. Райан, кто же еще. Он говорит, что все дети его знакомых ходят только туда. Или закончили уже там учиться. Что это будет подрывом престижа.
Я понимающе кивнул и достал из-под стола зеленую сумку с карманами и спортивными лампасами, как на брюках.
— Это чего, все? — удивился Дэмиэн.
— В смысле?
— Это все твои вещи?
— Да. А чего мне надо? Там куртка, носки, белье, краски. Щетка еще есть. И штаны. Я в них сплю… А чего мне еще надо? Да у меня и нет ничего.
"Исправим", — подумал Дэмиэн, жалостливо косясь на сумку.
— А картины? — спросил он.
— Они пока там остались.
— Как это? Тебя же выгнали.
— Ну да. Я их потом заберу.
— Когда?
Я понятия не имел, когда. И вообще мне не хотелось думать об этом. Дэм посмотрел на мое недовольное лицо и все понял.
— А ключи будем заносить? — спросил он.
— Не. Зачем? Я тут посижу, переночую.
— Как? Мы же договорились.
— Давай в другой раз, ладно? — попросил я. — Сегодня я буду спать тут.
