Итак, оратор может выступать по самым разным поводам, лишь бы они были как-то связаны с гражданской жизнью. С диалектикой ораторское искусство сближает использование «энтимем», особых силлогизмов, в которых опущены общеизвестные вещи. Например: «этот человек награжден» – типичная энтимема (буквально это греческое слово означает удерживаемое в уме, «три пишем, два в уме»). Не надо говорить «справедливо награжден», достаточно просто «награжден», потому что все знают, что в Афинах награждают справедливо, и все понимают, что человек поэтому заслуживает уважения.
Как мы видим, в риторике допустим «аргумент к человеку», переход на личности, – так как она работает с политическим институтом репутации. С политикой риторику объединяет использование примеров, исторических уроков и современных наблюдений. Но плох оратор, который использует только примеры, – примеры могут увлечь толпу, но не могут дать наслаждения истиной. Поэтому примеры – только иллюстрация рассуждения, состоящего из энтимем.
Аристотель говорит, что ораторское искусство начинается с личности оратора и личности слушателя:
Речь слагается из трех элементов: из самого оратора, из предмета, о котором он говорит, и из лица, к которому он обращается; оно-то и есть конечная цель всего (я разумею слушателя). Слушатель необходимо бывает или простым зрителем, или судьей, и притом судьей или того, что уже совершилось, или же того, что может совершиться.
Итак, оратор должен учиться выступать в суде. Но он может выступать и перед зрителями, например перед народным собранием, – такое красноречие называется совещательным: оратор дает различные советы, подкрепляя рассуждениями или примерами. Но самое интересное в приведенных словах Аристотеля – это слушатель как «судья того, что может совершиться». Таков, например, правитель, который должен предвидеть последствия своих действий на несколько шагов вперед.
Красноречивое выступление перед квалифицированным слушателем называется по-гречески «эпидейктическим», то есть «показательным», «доказательным», «указующим»: оратор должен развернуть подробную картину того, что может произойти в будущем, одобрив или не одобрив какое-то развитие событий. Например, поздравительная речь не просто чествует человека, а показывает его достижения и доказывает, что в будущем значение этого человека будет только расти.
Эпидейктическое красноречие близко художественной литературе. Именно из этого вида красноречия развился жанр романа, равно как и привычные нам романтические понятия вроде «мировоззрения» или «картины мира». Только в эпоху романтизма получилось так, что каждый человек стал сам себе ритором, он сам себя убеждает, что мир устроен так, а не иначе. А в классической риторике хорошо образованный человек, знаток природы и общества, создает подробную, детальную и восхитительную картину того, что может произойти. И это уже не «мировоззрение», а, скажем так, «миропредвидение». Человек не пророк, а скорее режиссер большого социального театра, он создает не утопию или антиутопию, а картину известных ему сложных социальных процессов.
У совещательного, судебного и эпидейктического красноречия есть цель, у каждого своя. Эта цель объединяет оратора и слушателей в момент произнесения речи. Например, совещательное красноречие дает практические советы, которые не всегда бывают справедливыми. Например, оратор может учить извлекать выгоду из любой ситуации, хотя часто такое поведение будет и нечестным, и неблагородным по отношению к людям, которые ему доверяют:
У каждого из этих родов речей различная цель, и так как есть три рода речей, то существуют и три различные цели: у человека, дающего совет, цель – польза и вред: один дает совет, побуждая к лучшему, другой отговаривает, отклоняя от худшего; остальные соображения, как-то: справедливое и несправедливое, прекрасное и постыдное – здесь на втором плане.
Для тяжущихся целью служит справедливое и несправедливое, но и они присоединяют к этому другие соображения.
Для людей, произносящих хвалу или хулу, целью служит прекрасное и постыдное; но сюда также привносятся прочие соображения.
