Появились предположения, что оба автора использовали один и тот же латинский источник (думают, что это могла быть риторика Антония «De ratione dicendi» как ближайшая к ним по времени), или, что оба учились у одного и того же педагога и использовали лекции учителя, соответствующим образом обработав их. И та, и другая работа представляют собой по сути дела учебник, содержащий стереотипные технические указания, подкрепленные примерами. Единый греческий источник исключается, так как не могли два автора перевести один и тот же текст в одинаковых выражениях. Против греческого источника говорят и примеры из римской истории и литературы, содержащиеся в обеих работах[26].
Расхождения между этими работами внушительнее их сходства, поэтому возникла версия, отрицающая как прямую зависимость между ними, так и наличие конкретного общего источника. Ф. Маркс[27], например, считает, что автор «Риторики для Геренния» положил в основу своей работы более старую и примитивную риторическую доктрину, а Цицерон — более полную и более новую. Все исследователи отмечают бросающееся в глаза различие индивидуальной манеры авторов этих риторических трактатов. Их различают метод подачи материала, его расположение и особенно общий дух работ. А. Мишель, например (см. прим. 2), замечает, что ни цицероновский трактат, ни «Риторика для Геренния» не кажутся просто невинными учебниками риторики, а скорее «манифестами в защиту свободы слова».
«Риторика для Геренния» начинается с заявления автора о том, что он сразу приступает к делу, отбросив ненужные философские рассуждения, которые любят приводить греки для того, чтобы показать, как они будто бы много знают, а вовсе не потому, что это относится к делу. Он подчеркивает практический характер своего руководства и говорит, что пишет не как другие, ради славы, а для поощрения Геренния, решившего изучить ораторское искусство (I, 1). Автор всячески старается проявить свою антипатию к грекам. Он пытается греческую риторическую терминологию передать на латинском языке, критикует обычай греков пользоваться готовыми примерами, предпочитает примеры пз римской истории и литературы. Из поэтов оп цитирует Плавта, Энния и Пакувия, из прозаиков — историка Целия Антипатра. Из ораторов на особой высоте — стоят у него Гай Гракх и Красс (IV, 1, 2 и IV, 11, 2); он упоминает также с похвалой Катона, Тиберия Гракха, Лелия и Сципиона, Порцину и Антония. Такая пропаганда всего римского и латинского, желание излагать свои мысли просто и доступно, возможно, свидетельствует о стремлении автора к тому, чтобы «Риторика» была понятна более широкому кругу римлян, не знакомому с греческой наукой. Ее можно рассматривать как попытку демократизации и популяризации риторического образования.
Трактат «О подборе материала», напротив, начинается со столь любимых Цицероном рассуждений о происхождении красноречия, об его отношении к государственной и общественной деятельности, о его связи с философией, т. е. Цицерон уже здесь, в своей ранней работе, провозглашает себя сторонником греческой философской риторики. Ссылаясь на Аристотеля, Исократа, Гермагора, Аполлония Молона, он говорит об обязательном для оратора знакомстве с философией, о том, что он перенес из философии в риторику все, что ему показалось в ней ценным. Здесь же он говорит, что не собирается следовать какому-то одному принципу, какому-то одному направлению в риторике, а попытается путем исканий объединить все лучшее, что сделано до него. Примеры он берет преимущественно из греческой мифологии и истории. Он также упоминает Катона Старшего, Лелия, Сципиона Африканского, Гракхов, но уже иначе, чем автор «Риторики для Геренния». Так, Гракхи у него не герои, а виновники смут в государстве.
Язык правил в «Риторике» отличается от языка приведенных в ней примеров — он сух и лаконичен, тогда как язык примеров более живой и заботливо отделанный. Исследователи отмечают известную архаичность стиля «Риторики», например любовь ее автора к синонимическим оборотам, свойственным ранней римской литературе, в частности комедии. Цицероновский трактат написан более изысканным языком, чем «Риторика»: уже здесь проглядывают черты будущего стиля Цицерона, например обилие антитез. Видно, что автор стремится показать свою эрудицию. Совершенно ясно, что его работа не рассчитана на широкую римскую публику, а предполагает близкое знакомство читателя с греческой образованностью и греческим языком. Иначе говоря, автор «Риторики» выступает как сугубый практик, ритор-демократ, а Цицерон пытается подвести под свое руководство теоретическую базу, требует от оратора общей культуры и выступает как критик ограниченной схоластики риторических школ. Отсюда возникло предположение, что оба эти пособия по риторике — продукты двух различных направлений и школ в римской риторике.