Но этого нельзя было допустить! В этом витке яви в Каса де Фуэнтес лежит убитый хозяйкой замка человек, а Алонсо уже несколько часов истязают палачи в застенке инквизиции, и закончатся пытки тем, что его заживо сожгут на костре при большом скоплении ликующих зевак.
Превозмогая нарастающую тошноту и сильное головокружение, Росарио закрыла глаза и снова окунулась в ткань бытия. Ей пришлось вновь пройтись по второму витку реальности, словно прорисовывая краской слабый контур, чтобы сделать его более отчетливым.
…Опять она искала Пепе. Опять была вынуждена ехать в Саламанку с Эмилио, так как Пепе не оказалось в замке. В городе она могла бы совершить некоторые действия с большей эффективностью. Например, не дать Алонсо тратить время на рассказ о его контакте с Мануэлем, поскольку она уже про это знала. Но Росарио боялась, что это будет уже третий виток и тогда ее рассудок точно не выдержит. Она хотела убедить свой ум в реальности именно этого конкретного набора событий, усилив ее вторичной прорисовкой. Поэтому Росарио старательно повторяла те же слова, которые уже говорила, и выслушивала в точности то же самое, что уже слышала.
По возвращении в замок ей пришлось в третий раз внимать обличениям Каспара де Сохо. Теперь они не казались такими страшными. Вот она, сила привычки!
— Даю слово дворянина. Ровно через неделю в четыре часа пополудни время, полученное вами для размышлений и покаяния, истечет.
Не говоря больше ни слова и даже не прощаясь, Каспар де Сохо решительно направился к выходу из оружейной залы.
В этот момент опять возникла некоторая зыбкость, грозящая смениться сценой лежащего тела, но тут Росарио, схватившись за виски и не обращая внимания на раскалывающие мозг удары в затылке, твердо сказала своему рассудку:
— Я буду повторять это снова и снова! Поэтому лучше поверь во все это! Алонсо на пути во Францию, так как я успела его предупредить. Каспар, живой и невредимый, обещал, что неделю не будет доносить на меня, и благополучно покинул замок.
Ум повиновался ей, и явь утвердилась.
— До завтра я имею право спокойно поспать, — произнесла Росарио вслух, не зная, зачем она это делает. От усталости кружилась голова и подкашивались ноги. — Все остальное — потом!
Утром следующего дня Росарио, ненадолго отослав под разными предлогами всех слуг и оставив в замке одного Пепе, собрала второпях два дорожных сундука с вещами. Крус, которого она посвятила в свой замысел, спрятал их в складском помещении замка, куда, кроме него, никто не заходил. Согласно плану, он должен был ночью увезти их к себе в деревню, а на следующий день встретиться с Росарио в городе и передать ей вещи.
Разъяснив Крусу, что в отсутствие ее и сына он должен будет продолжать взимать арендную плату с крестьян и выплачивать жалование слугам, Росарио отбыла в Саламанку, где остановилась под именем Инес Хименес в небольшой гостинице «Санта-Роса».
Около трех часов дня она стояла у ворот изящного, построенного во флорентийском стиле двухэтажного особняка на площади Пуэнте, возле моста через реку Тормес. На звон колокольчика вышла маленькая чернокожая девушка.
— Передайте сеньоре Онесте, что ее хотела бы видеть Росарио де Фуэнтес, — велела гостья.
Служанка ввела ее в сад и, попросив подождать, исчезла в доме. Вскоре оттуда вышла молодая женщина с каштановыми волосами и зеленоватыми глазами. Росарио отметила, как грациозно она движется, словно плывет.
— Девушка из медальона! — негромко произнесла Консуэло Онеста, подойдя к Росарио. Глаза ее расширились от изумления. — Синие глаза и черные волосы, высокий рост. Все сходится, кроме одного. Он говорил, что вам больше сорока лет! Или вы — некая юная племянница доньи Росарио?
— Я Росарио. Просто опыты с изменением реальности приводят к омоложению. Вы должны были читать об этом в рукописи «Свет в оазисе». — Говоря эти слова, Росарио с высоты своего роста с интересом разглядывала Консуэло. Ее приятно удивила дружеская непосредственность и отсутствие церемоний, которые проявила по отношению к ней хозяйка особняка.
— Вы орбинавт?! — задохнулась Консуэло. Теперь она смотрела на собеседницу так, словно та только что спустилась с Олимпа. — Я даже не знала, что он посвятил вас в тайну рукописи! Так он, оказывается, нашел настоящего орбинавта и ничего об этом не сказал…
— Я просила его никому обо мне не рассказывать, — пояснила Росарио.
— Пройдемте в дом, донья Росарио, и вы расскажете мне за чашкой кофе о причинах вашего визита.
Приглашение прозвучало вполне искренне, но Росарио не хотелось видеть те места, где Алонсо предавался любовным утехам с другой женщиной.
— Благодарю вас, сеньора Онеста.
— Называйте меня просто Консуэло.
— Хорошо. Благодарю вас, Консуэло. Если вы не возражаете, мы останемся в этом прелестном саду, и я быстро расскажу вам, что привело меня к вам…
Вечером состоялось теплое прощание с Крусом, который привез ей сундуки.
— Ты всегда был верным другом нашей семьи, Пепе, — растроганно говорила Росарио, а старый слуга смущенно прятал покрасневшие глаза и мучительно сглатывал застрявший в горле комок.