Она перевернула вексель, и Росарио увидела там гербовую печать, показавшуюся ей знакомой.
— Не узнаете? Герцог Альба де Тормес собственной персоной.
Теперь Росарио вспомнила и ошеломленно воззрилась на собеседницу. Она неоднократно видела этот герб на балах у герцога. Похоже, Росарио недооценивала Консуэло Онесту.
— Мой старый приятель, — невозмутимо заявила Консуэло. — Кстати говоря, Алонсо тоже неплохо знает дона Фадрике. Они неоднократно встречались у меня в литературном кружке вместе с другими интересными людьми. Должна вам сказать, что с нами герцог ведет себя как с близкими друзьями и подчас рассказывает такие вещи о себе и о дворе, которые отнюдь не предназначены для посторонних ушей.
Росарио решила, что попросит Алонсо поподробнее рассказать об этих литературных вечерах. Однажды он предложил ей принять в них участие, но Росарио не хотелось ходить в дом к Консуэло. Теперь она не была уверена, что поступила правильно.
— Итак, Алонсо подарил магазины мне, а я продала их герцогу Альбе, — задумчиво проговорила она.
— Совершенно верно, — подтвердила ее гостья. — А это намного лучше, чем если бы вы продали их Хосе Гарделю. Поскольку мать герцога — сводная сестра Хуаны Энрикес-и-Фернандес де Кордова.
— Матери его высочества? — поразилась Росарио.
— Вот именно! — торжествующе изрекла Консуэло. — А уж в дела родственника арагонского короля никакая инквизиция лезть не будет, можете не сомневаться!
— Вам удалось не на шутку удивить меня, — призналась Росарио, поворачивая вексель туда-сюда в поисках имени получателя денег.
— Имени здесь нет, — сказала Консуэло. — Вам обоим лучше в ближайшие годы жить под вымышленными именами. Совершенно ни к чему, чтобы Святая палата могла узнать у представителей торгового дома в Генуе, что кто-то из вас обращался к ним.
— По такому векселю торговый дом обязан выплатить любому, кто его предъявит, не так ли?
— Вы правы, — кивнула Консуэло. — Поэтому вам надо будет проявлять в пути особую бдительность. Не теряйте его, иначе все доходы Алонсо попадут в чужие руки. Хотя, — Консуэло с интересом, почти благоговением взглянула на Росарио, — вы же орбинавт. Если даже вексель случайно потеряется или его кто-то украдет, вы всегда сможете изменить эту реальность.
— Да, в положении ведьмы есть свои преимущества, — признала Росарио.
Уже в карете, по дороге в порт, Консуэло нерешительно спросила:
— Как вы думаете, донья Росарио, можно ли научиться стать орбинавтом? Скажу вам честно, вечная молодость прельщает меня даже больше, чем возможность менять события, происшедшие два часа назад.
Росарио медлила с ответом.
— Ладно, можете не отвечать. Видимо, с этим даром надо родиться! — Консуэло не скрывала разочарования.
— Но, Консуэло, это лишь мое ощущение!.. На самом деле я просто не знаю ответа на ваш вопрос. Мне очень хотелось бы, чтобы и у вас, и у Алонсо это получилось. Я искренне желаю вам успеха!
— Благодарю вас, — задумчиво произнесла Консуэло.
В порту, глядя на матросов, несущих сундуки Росарио вверх по трапу, Консуэло сообщила:
— Донья Росарио, я знаю, что Алонсо пришлось бежать, оставив рукопись, и что его экземпляр можно считать пропавшим. — Ее голос выдавал внутреннее колебание. — Как вы понимаете, идти в его дом, рискуя встретиться там с инквизиторами, я не могла. Да и ключа от него у меня нет.
Она виновато взглянула на Росарио:
— Сначала я хотела отдать вам свой экземпляр рукописи, но мне стало невыносимо жалко расставаться с ним! Тогда я решила, что сделаю с него копию, но так и не смогла придумать, где найти переписчика, которому можно было бы доверить эту тайну. К тому же еще и необходимо, чтобы он был знаком с еврейским алфавитом.
Росарио молчала, не зная, что на это сказать. Она не могла упрекать Консуэло в том, что та не пожелала расстаться со своей копией «Света в оазисе».
— Вот, возьмите это. — Консуэло протянула собеседнице продолговатый предмет, обернутый в шелковую материю. — Здесь пергаментный свиток. Я переписала на латыни все расшифрованные фрагменты. Пусть у Алонсо будет хоть что-то. Со временем обстоятельства изменятся, и, как знать, может быть, я смогу сделать точную копию самого текста и найти способ передать его вам.
— Спасибо, Консуэло, я уверена, что его очень обрадует этот подарок.
Помолчав, Консуэло вздохнула и добавила:
— Передайте, пожалуйста, Алонсо, что у него в Кастилии есть друг!
Было мгновение, когда казалось, что она бросится на шею Росарио, но что-то в облике саламанкской аристократки удержало Консуэло.
— Прощайте, донья Росарио! Будьте оба счастливы! — коротко бросила она и, больше не оборачиваясь, решительно направилась к ожидавшему ее экипажу.
Час спустя, стоя на палубе «Лигурии», Росарио зачарованно наблюдала, как уменьшается порт. Вместе с ним удалялись город Барселона, королевство Арагон и весь этот полуостров с бурной историей, который в древние времена его обитатели называли Иберией, а римляне — Испанией.
— До свиданья, родина, — пробормотала Росарио.