— Знаешь, Фрэнсис, — прогнусавил босс, вместо приветствия обдавая Кинга зловонным сигаретным дымом, оживленно двигая полным, морщинистым лицом и моргая воспаленными глазами, — я все никак тебя не пойму. Молодой, здоровый парень, а работаешь дворником. Давно уже мог бы пойти учиться, получить нормальную профессию.
— А чем плоха моя? — парировал Кинг. — Разве это не чудесно — создавать в мире чистоту?
Джек пожал плечами.
— Послушай, приятель, сколько тебе лет? — спросил он. — Бьюсь об заклад, не больше двадцати пяти. Ладно, не буду вмешиваться. Это, конечно, твое личное дело — тратить лучшие годы жизни на такую работу. Мне, как твоему начальнику, от этого только лучше.
— Не советую биться об заклад. Никаких закладов не хватит. — Дав сей малопонятный совет, Кинг отправился на улицу.
Октябрьский ветер мел по мостовым сухие листья всех оттенков багрового и желтого, а также многочисленные бумажные и картонные обертки от сэндвичей, мороженого и чипсов. Повсюду валялись бутылки из-под пива и кока-колы.
Кинг действительно получал наслаждение от этой работы на свежем воздухе. Она вводила его в какое-то приятное состояние бездумного наслаждения всем, что попадало в поле его внимания: движениями тела, звуками ветра и даже грохотом городского транспорта. Да и насчет чистоты Фрэнсис говорил вполне искренне: ему нравилось видеть, как меняется облик улиц и дворов после того, как благодаря его стараниям весь этот мусор исчезает. В этом было что-то магическое, некое необременительное, но отрадное преображение пространства.
Фрэнсис выпрямился и с удовольствием потянулся. Сегодня после работы он собирался отправиться в конный клуб, и эта мысль наполняла его приятным предвкушением.
— Мистер Кинг! Идите к нам, мистер Кинг!
Несколько старшеклассников махали ему рукой со спортивной площадки, предлагая присоединиться к ним и покидать мяч в корзинку. С тех пор как он показал им такое владение мячом, которого они не увидели бы даже на играх Национальной баскетбольной ассоциации, он стал в их глазах непререкаемым авторитетом.
— Не сегодня! — крикнул Кинг, помахав в ответ.
Закончив работу, он вернулся домой, позвонил брокеру и узнал, что за прошедшие после их утреннего разговора несколько часов успел потерять несколько тысяч долларов. Хмыкнув, Фрэнсис велел зафиксировать убыток.
— Вы уверены, мистер Кинг?! — забеспокоился Брайен. — После публикации индексов ситуация может перемениться. Ожидания на рынке…
— Все в порядке, Хью, — перебил Кинг, — вы же меня знаете. Иногда приходится затягивать пояс и с достоинством принимать убытки.
— Но когда я говорил вам о перспективах конкретных финансовых инструментов, я имел в виду несколько более долгосрочную стратегию, мистер Кинг.
— Не беспокойтесь. Я не собираюсь упрекать вас. Какие бы вы ни давали мне рекомендации, принятие решений лежит на моей совести. Так что не будем спорить. Сегодня не повезло — повезет в другой раз. Закрывайте сделку!
Если бы Брайен мог видеть его в эту минуту, то с удивлением обнаружил бы удовлетворение на лице Кинга.
Повесив трубку, хозяин дома задумался, где бы ему сегодня пообедать, когда внезапно зазвонил телефон. Кинг поднял трубку с некоторым любопытством. Он практически ни с кем не переписывался и не созванивался. Не заводил ни с кем тесных связей — ни любовных, ни дружеских. Был скрытен. В этом мире существовал лишь один человек, знавший его биографию весьма подробно, но и с этим человеком Фрэнсис разговаривал или обменивался письмами не чаще чем раз в несколько лет. Обычно они просто сообщали друг другу об очередной смене места проживания. Иногда — и о смене имени.
Этого человека звали Бланш Ла-Сурс, но звонившая женщина ею не была.
— Мистер Кинг? — спросила она. — Фрэнсис Кинг?
— Да, это я.
— Здравствуйте. Меня зовут Джессика Готторн. Мы с вами однажды уже разговаривали. Это было в девяностом году.
— Погодите. — Кинг наморщил лоб и вспомнил. — Вы дочь Билли Ковальски, верно?
— Да, вы правы. У вас хорошая память. Боялась, что вы не вспомните. Все-таки пять лет прошло.
— Вы звонили мне тогда, чтобы сообщить о кончине отца.
— К сожалению, это было именно так. Вы помните, что еще я вам рассказала?
— О каком-то пакете, который ваш отец хотел передать мне? — Обмениваясь репликами по телефону, Кинг поглядывал на экран телевизора, пытаясь одновременно прислушиваться к диктору программы новостей. — Признаться, я тогда не понял, о чем идет речь.
— Я вам говорила, — голос Джессики Готторн отвлекал его от телевизора, — что перед смертью отец несколько раз вспоминал тот случай, когда вы в Италии спасли его от смерти.
Кинг в ответ только кашлянул. По экрану ползли танки. Надпись в углу оповещала, что репортаж посвящен событиям в Руанде.
— Он очень хотел передать вам один пакет, — продолжала собеседница, — но не мог вспомнить, куда его подевал.
— Да, я помню, вы говорили, что искали пакет, но не смогли найти.
— Совершенно верно. У вас действительно отличная память. Да и голос у вас такой молодой!